Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Нина Каракаш поступила в гимназию, и нас осталось только трое, а так как мы были очень дружны, то занятия шли у нас хорошо, и мы занимались с большим удовольствием. В этом году занятия проходили в нашей квартире. Я уже писала, что после нашего переезда в новую квартиру была выстроена университетская столовая. Вот что нам рассказал по поводу этой столовой профессор Карл Карлович Баумгардт[167]. До устройства этой столовой студентам приходилось питаться в плохой столовой на 10-й линии. Когда в Университет поступил сын княгини Юсуповой, он обратил на это внимание. Он был болен чахоткой и перед смертью завещал своей матери построить для студентов столовую около Университета. Мать выполнила его просьбу, столовая была выстроена, студенты стали получать хорошие дешевые обеды. Столовой заведовал выборный комитет. Но такое благополучие продолжалось недолго, деньги приходили к концу, столовая была накануне закрытия. Можно было бы, конечно, передать ее в казну, но в дарственном акте было сказано, что столовая не должна переходить в ведение государственного учреждения. Тогда один из членов комитета предложил: «Надо предложить Витте[168] войти в состав комитета». Другие усомнились, что Витте согласится, но внесший предложение член комитета настаивал, говоря, что Витте сейчас не у дел и он охотно согласится. И действительно, Витте вошел в состав комитета и предложил передать столовую Министерству народного просвещения. Комитет протестовал, указывая на условия завещания, но Витте успокоил их, говоря: «Не беспокойтесь, все будет в порядке». Министерство согласилось и купило столовую, уплатив значительную сумму. В это время Витте опять пришел к власти и передал столовую опять комитету. Таким образом, столовая осталась за комитетом, а на деньги, полученные от Министерства, она могла существовать. Вот как власть имущие обращались с казенными деньгами! Я записала рассказ Карла Карловича, пока он свеж у меня в памяти[169].

Возвращаюсь к описанию наших занятий. С уходом Веры Ивановны на Марию Федоровну легла основная преподавательская работа, русский язык преподавала Мария Викентьевна, арифметику — Елена Ивановна, Закон Божий — Елизавета Евграфовна. Мария Федоровна вела занятия по русской древней истории, географии и естествознанию и геометрии, и вела очень хорошо! Этой осенью в Петербурге было довольно сильное наводнение, вода залила набережную и вошла в ворота Университета, но по двору не растеклась. По затопленным улицам местами разъезжали на лодках. Мы бегали к воротам на набережную, смотреть наводнение, потом нам пришлось об этом пожалеть. Мария Викентьевна пользовалась всяким удобным случаем, каждым мало-мальски интересным событием, чтобы задать нам на эту тему сочинение. А тут вдруг наводнение, которое мы сами наблюдали, — извольте, пожалуйста, его описать. По древней истории мы проходили историю Рима времен Юлия Цезаря, Антония, Октавиана Августа и очень ей увлеклись. Мария Федоровна даже достала билеты в театр на пьесу из этой эпохи, пьеса шла вечером, и меня на нее не пустили, Таня с Липой ходили и остались очень довольны, а я, конечно, расстраивалась. Ездили мы с Марией Федоровной смотреть Домик Петра Великого. В Петербурге было не много различных видов транспорта: конка, извозчики и пароходики Финляндского общества[170], ходившие по немногим определенным маршрутам. Мария Федоровна была женщина экономная, да нам на одном извозчике было и не поместиться, а ни конка, ни пароходики к домику Петра Великого не шли, поэтому она повезла нас туда на ялике, то есть на лодке. Против Университета, рядом с пароходной пристанью, всегда можно было нанять лодочника. Меня, конечно, никогда не возили на яликах, на такой утлой посудине переезжать широкую, глубокую Неву считалось опасным. Но Мария Федоровна заранее никому не сказала о том, на чем мы поедем, и мы с интересом и вполне благополучно пересекли Неву на ялике. По правде сказать, это был первый и последний раз, когда я ездила по Неве на лодке.