Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Этой зимой нам устроили на заднем дворе горку для катания на санках, поливали водой. Таня Поленова часто обходилась и без санок, каталась прямо на сиденье. Сама она была толстая, пальто было длинное, вся в снегу, она неуклюже взбиралась на горку и катилась вниз то сидя, то лежа на боку. Она постоянно расхваливала свое Павловское и Костромскую губернию, и ее прозвали «костромской медведицей». Мы редко ссорились с Липой, она была умная, спокойная, выдержанная девочка, но, когда это все-таки случалось, мы дразнили ее «Мазепой». Мазепа был презренный изменник, украинец, Липа жила в Екатеринославской губернии, было его землячкой. Она очень обижалась на это прозвище. У меня прозвища не было. Раза два я попробовала последовать Таниному примеру и покаталась без санок. Когда я в совершенно вымазанном пальто вернулась домой, мне так досталось, что я больше не пробовала кататься без санок.

Этой зимой стали поговаривать о том, что Н. А. Меншуткин и А. А. Волков переходят работать в вновь открытый Политехнический институт, что Алексей Евграфович будет заведовать кафедрой органической химии, и мы переедем в квартиру Н. А. Меншуткина, а Тищенко — в квартиру А. А. Волкова. Так все это и случилось. Весной Меншуткин и Волков уехали, их квартиры стали ремонтировать, и осенью мы переехали в ту квартиру, в которой живем в настоящее время. Тогда это номер был 33, потом стал 69. В освободившуюся нашу квартиру въехал Живоин Ильич Иоцич[158], в квартиру Тищенко — Здислав Антонович Погоржельский[159] с женой Александрой Иосифовной, в бывшей квартире Красуских поселился Евгений Владиславович Бирон[160].

В апреле мы опять сдавали экзамены, теперь уже в третьем классе. Хуже всех сдала Нина, и Вера Ивановна решила отдать ее в гимназию. Так как считалось, что у нее малокровие и вообще слабое здоровье (хотя выглядела она ничуть не хуже нас с Липой), ее отдали не в гимназию Шаффе, где была расширенная, так называемая министерская программа, а в одну из казенных гимназий ведомства

Императрицы Марии[161], с более узкой программой, чтобы нетрудно было учиться. Мы не сожалели о разлуке с Ниной и тем более с Верой Ивановной. Для уроков русского языка была приглашена Мария Викентьевна (фамилию не помню). Преподавала она неплохо, но мы ее не особенно любили и называли Викешо. Естествознание стала преподавать Мария Федоровна. Настал май месяц, и мы уехали на дачу в наше любимое Безо.

Как я уже неоднократно говорила, отец очень любил природу: животных, птиц, цветы, всякие растения. Мы уже и раньше ходили с ним на рыбную ловлю, за грибами, воспитывали вместе птенчика. Этим летом мы занялись с ним вместе ботаникой: он купил определитель «Флора средней России» Маевского, достал большие листы фильтрованной бумаги, и мы начали с ним определять сначала более простые, а потом и более сложные цветковые растения. Сначала мы занимались этим вместе, потом, когда я приноровилась, он предоставлял мне самой определить и только спрашивал, как называется то или иное растение и помогал разбираться в наиболее сложных случаях. Я с большим удовольствием занималась составлением гербария, отыскивала все новые и новые растения. Гербаризировать я чаще всего ходила после обеда, родители в это время ложились отдохнуть, а я отправлялась или в луга, если они были еще не скошены, или в поля, где я ходила по цветущим межам или по берегу ручья, где собирала водяные или любящие влагу и тень растения. На берегу моря на голом песке я нашла растение с лиловыми цветами и была очень довольна.