Победоносцев. Русский Торквемада
- Автор: Полунов Александр Юрьевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-03973-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Победоносцев. Русский Торквемада». Краткое содержание книги:
Книга доктора исторических наук Александра Полунова повествует об истинной роли человека, которого называли «серым преосвященством», «русским Торквемадой» и даже «некоронованным властителем России».
Нет необходимости объяснять, какой ущерб такое положение дел наносило Церкви. Деятельность высшего церковного управления, призванного быть для верующих непререкаемым духовным авторитетом, постепенно приобретала формальный характер, бюрократизировалась. Сам же этот орган, а вместе с ним и церковные иерархи утрачивали влияние на общество. Среди архиереев росло недовольство своим приниженным, по сравнению со светской бюрократией, положением, в том числе и тем, что многие из занимавших пост обер-прокурора позволяли себе весьма бесцеремонно обращаться с иерархами. К концу XIX века не было недостатка в проектах, нацеленных на преобразование церковной системы управления, в том числе и исходивших от близких по духу к Победоносцеву славянофилов. Предполагалось перестроить эту систему на началах выборности, самоуправления и децентрализации, свести функции светской бюрократии исключительно к надзору за законностью действий духовной иерархии. Константин Петрович, всей душой преданный Церкви, тем не менее в силу своего консерватизма настороженно относился к проектам преобразования ее управленческих институтов. И всё же после назначения Победоносцева в духовное ведомство у архиереев, наслышанных о его благочестии, возникли надежды на изменения к лучшему: возможно, новый обер-прокурор именно благодаря собственной религиозности сможет решить застарелые церковные проблемы.
По словам одного из видных духовных деятелей, архиепископа Тверского Саввы (Тихомирова), Победоносцев в 1880 году «встретил во всех слоях общества самое живое горячее сочувствие; во весь голос превозносили его похвалами во всех отношениях и все ожидали от его просвещенной и вполне христианской деятельности на новом поприще самых благих плодов»{387}. Однако влияние факторов, благоприятствовавших начинаниям нового обер-прокурора, довольно быстро исчерпалось. Связано это было в том числе и с последствиями действий самого обер-прокурора, утопичностью многих его идейных установок, касавшихся как вопросов управления духовным ведомством, так и других направлений государственной и церковной политики. Может быть, наиболее отчетливо эта утопичность проявилась в его попытке придать самодержавию «живой» и «неформальный» характер собственным напряженным трудом и личным вмешательством во все вопросы, попадавшие в сферу его внимания. «Мне кажется, — замечал Половцов, оценивая управленческий стиль Победоносцева, — его самолюбию очень льстит то, что к нему обращаются по делам, не имеющим ничего общего с его официальными обязанностями»{388}.
Дело здесь было главным образом не в лести и самолюбии, хотя их значение для обер-прокурора тоже нельзя сбрасывать со счетов. Решение самых разнообразных дел, в том числе не входивших в его компетенцию, было принципиально важно для Победоносцева, считавшего, что самодержавие должно зиждиться на «небюрократических», «живых» началах; поток обращений к обер-прокурору по разным вопросам служил в его глазах доказательством успешной реализации этих принципов. В реальности же, конечно, исправить пороки сложившейся к тому времени системы управления такими методами было нельзя. Пытаясь браться абсолютно за всё, Константин Петрович оказался буквально затоплен морем людей и бумаг, вынужден был импровизировать, не мог сосредоточиться на действительно важных, крупных вопросах, что, безусловно, отрицательно сказывалось на качестве его управленческой деятельности.
Обуревавшее Победоносцева искреннее желание справиться с застарелыми проблемами государственной политики путем привлечения людей со стороны, стремление увидеть эти проблемы глазами человека честного, духовно близкого народу, пусть и не обладающего специальными знаниями, в большинстве случаев давали обратный эффект и нередко имели разрушительные последствия для государственной политики, ставили страну на грань серьезных кризисов, в том числе международных. Именно таков был результат описанного выше «дела Ашинова», в котором обер-прокурор принял непосредственное участие. «Достаточно подлой интриги мерзкого Победоносцева, — раздраженно писал по этому поводу в дневнике советник министра иностранных дел Владимир Николаевич Ламздорф, — чтобы сбить его (Александра III. — А. П.) с правильного пути и заставить броситься в какое-нибудь рискованное мероприятие»{389}.
В правительственных кругах у бывшего воспитателя императора складывалась репутация человека странного, склонного вмешиваться в компетенцию других ведомств даже в ущерб собственному, причем мотивы этого вмешательства многим коллегам-сановникам были не очень ясны. «Своими церковными делами мало занимается, больше чужими, и часто невпопад»{390}, — записала в дневнике хорошо информированная хозяйка великосветского салона генеральша Александра Викторовна Богданович. В делах же духовного ведомства постепенно становился всё более заметен явный разлад. В хаотическом состоянии нередко пребывали даже его столичные учреждения. Сам царь, явившись дважды — в 1887 и 1888 годах — в Александро-Невскую лавру, застал там беспорядок и даже не был никем встречен. К подобным результатам, безусловно, вела присущая Победоносцеву манера заниматься всем сразу. Однако у проблем руководства Синодом были и более глубокие причины. В сущности, здесь начали выходить на поверхность заложенные в системе взглядов обер-прокурора противоречия, которые неуклонно подтачивали изнутри его программу оживления общественной деятельности Церкви.
Созданный Победоносцевым идеал «скромного труженика» провинции, пастыря и учителя, работающего «в меру сил своих» «в своем углу», не задающегося вопросами общего характера, — идеал, на котором во многом основывалась система воззрений, — был в значительной степени вымыслом, идеологическим конструктом, крайне редко встречающимся в действительности. Более или менее полно этому идеалу соответствовали два главных советника обер-прокурора в вопросах педагогики — С. А. Рачинский и Н. И. Ильминский. Однако оба деятеля — крупные ученые, профессора — ушли из мира науки, культуры, из жизни образованного общества в сферу начального образования, руководствуясь определенным идеологическим посылом, были людьми не столько «простыми», сколько «опростившимися». Что же касается основной массы провинциальных тружеников — сельских педагогов, клириков, членов их семей, — то они, как правило, были совсем не против своего подъема по социальной лестнице и приобщения к сфере высокой культуры, искусы которой пугали российского консерватора. Более того, многие из тех, кто, по Победоносцеву, «смиренно работал в своем углу», выступали и за сближение со светским обществом (по мнению обер-прокурора — испорченным, несшим в себе семена разложения), и за улучшение своего материального положения, и за расширение своих личных и общественных прав. У главы духовного ведомства все эти явления вызывали настороженность, а то и откровенное неприятие.
Вообразив себе, по словам журналиста и историка Бориса Борисовича Глинского, «идеал пастыря Церкви, стойкого в вере, в исторических национальных традициях, скромного и тихого»{391}, Победоносцев с большой опаской относился к перспективе улучшения материального быта таких людей, грозившей, по его мнению, разрушить присущую им простоту воззрений и образа жизни, своеобразный аскетический настрой. Активно обсуждавшиеся в прессе на рубеже 1870—1880-х годов проекты повышения оплаты труда белого (приходского) духовенства вызывали у консервативного сановника неприкрытое раздражение. «Ни к какому делу не дают приложить мерку духа, — высказывал он свое возмущение Е. Ф. Тютчевой, — ибо повсюду известна одна только мерка, пошлая, фальшивая мерка — улучшение быта!»{392}