Победоносцев. Русский Торквемада
- Автор: Полунов Александр Юрьевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-03973-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Победоносцев. Русский Торквемада». Краткое содержание книги:
Книга доктора исторических наук Александра Полунова повествует об истинной роли человека, которого называли «серым преосвященством», «русским Торквемадой» и даже «некоронованным властителем России».
Основанная на принципах, которые казались Победоносцеву подлинно народными, церковная начальная школа должна была, подхваченная волной народного энтузиазма, развиваться даже без особого поощрения со стороны правительства. «Православный русский человек, — писал обер-прокурор Александру III в 1883 году, — мечтает о том времени, когда вся Россия по приходам покроется сетью таких школ, когда каждый приход будет считать такую школу своей и заботиться об ней посредством приходского попечительства и повсюду образуются при церквах хоры церковного пения»{376}. Уже первые шаги по созданию народной школы на «правильных» началах — принятие правительством Правил о церковно-приходских школах 1884 года — такую реакцию, полагал Победоносцев, вызвали: «Сочувствие к новым правилам чрезвычайное… и в духовенстве, и в народе»; «Силы явно поднимаются из-под земли». При этом, поскольку рост церковных школ мыслился как естественный процесс, происходить он должен был медленно, почти незаметно: «В России всё движется понемногу»{377}.
Ратуя за близость к жизни, максимальный уход от всякого «формализма», делая акцент на значении для учительской профессии практических навыков в противовес разработке формальных методов, консервативный сановник выступал против теоретического осмысления основ педагогической деятельности, выстраивания широких обобщений, массовой подготовки преподавательских кадров на этой основе: «Пусть собираются конференции педагогов и специалистов, пусть придумывают лучшие способы обучения, пусть пишут и печатают томы своих протоколов и мнений. Напрасный труд…» В представлении Победоносцева антиподом всей этой суеты выступала сильно идеализированная и мифологизированная фигура «старого учителя педагога, издавна сидящего на своем месте… где-нибудь в глухой деревне», работающего «в голоде и холоде из любви к детям»{378}. Безусловно, образцами такого подвижничества были для обер-прокурора его старые знакомые С. А. Рачинский и Н. И. Ильминский, отказавшиеся от блестящей академической карьеры и посвятившие жизнь поприщу начального образования; основную же массу подлинно близких к народу преподавателей должны были составить, как отмечалось выше, клирики и члены их семей. Однако даже тот уровень «простоты», который был присущ представителям сельского духовенства, казался обер-прокурору недостаточным, в связи с чем им были задуманы далекоидущие преобразования во внутреннем быте духовного сословия.
При всех особенностях житейского уклада и социального статуса (проживание на селе, отсутствие твердого денежного оклада, во многих случаях вынужденное занятие земледелием), объективно сближавших их с крестьянской средой, сельские клирики всё же резко выделялись из массы их прихожан наличием формального образования. Именно на этом направлении и решил нанести удар Победоносцев, под влиянием социальных потрясений второй половины XIX века начавший с опаской относиться даже к тому образованию, которое давалось в духовных школах. Не приведет ли построенное на рационалистических принципах обучение в семинарии к умалению благочестия клириков? Не станет ли оно основой слишком формализованного подхода к вере, чуждого массе крестьян с их целостным, нерасчлененным восприятием всего относящегося к миру сверхъестественного? Все эти вопросы звучали для Победоносцева чрезвычайно остро и болезненно. По его мнению, выгоды формального образования на пороге XX столетия не искупали тех опасностей, которые оно с собой несло. В связи с этим у обер-прокурора возник по-своему дерзкий, едва ли не революционный план: постепенно сократить поставление на приходы образованных священников и организовать приток в ряды клира простолюдинов без специальной подготовки (начетчиков). «Моя мечта, — сообщил он Рачинскому в 1881 году, — священники из народа, миновавшие сословную школу»{379}.
Изменение социального облика духовенства, задуманное обер-прокурором, преследовало и сугубо практическую цель: снять остроту вопроса о материальном обеспечении приходского клира, который неизбежно вставал в связи с увеличением численности духовенства. Предполагалось, что простолюдины-начетчики будут обладать гораздо более скромными житейскими потребностями, чем образованные священники, во многом стремившиеся приобщиться к образу жизни «культурного общества». Однако за замыслом консервативного сановника просматривалась и определенная идеологическая сверхзадача: погасить рост индивидуализма, самомнения, стремления к самочинным умствованиям по вопросам веры, проникшие во второй половине XIX века и в среду приходского духовенства.
Именно эту сверхзадачу Победоносцев имел в виду, когда писал, что «пастыри церковные для народа всего проще могли бы… образовываться из той же среды народной, не возвышая в себе чрез меру ни потребностей, ни ученого высокого мнения»{380}. В октябре 1880 года, вскоре после вступления Константина Петровича на пост обер-прокурора, епископ Амвросий подготовил по его поручению записку с проектом изменения социального облика клира, которая была разослана для отзыва архиереям. Проект одобрен не был, однако приток простолюдинов в ряды клира всё же поощрялся вплоть до конца пребывания Победоносцева во главе духовного ведомства. В частности, было официально разрешено поставлять в священники кандидатов без специального образования, начетчики широко привлекались к одобрявшейся обер-прокурором полемике против старообрядцев.
С опаской относясь к образованию, получаемому будущими клириками в духовных академиях и семинариях, Константин Петрович, естественно, не мог не затронуть вопрос об организации этих учебных заведений. Предусмотренное принятыми в 1860-х годах уставами семинарий и академий относительно широкое общее образование, проводившийся в то время курс на сближение духовной школы со светской культурой вызывали недовольство Победоносцева. «Ныне профессора, — писал он епископу Амвросию относительно духовных академий, — ставят себя так, что читают лишь свои лекции… большей частью с мыслью о своей науке, коей якобы служат. До общего направления, до духа нравственного им дела нет»{381}. По его настоянию в 1884 году были приняты новые уставы духовных академий и семинарий, существенно изменявшие порядки в этих учебных заведениях.
Помимо общего ужесточения дисциплинарного режима, расширения прерогатив администрации и ограничения прав преподавательской корпорации, в систему духовного образования вводились новшества, призванные приблизить подготовку клириков к тому идеалу «простого душой» пастыря, на который ориентировался Победоносцев. Усиливался прикладной характер образования, сокращалось преподавание светских общеобразовательных предметов, в духовных академиях ограничивалась свобода студентов в выборе научной специализации. Воспитанники семинарий в повседневной жизни и круге чтения жестко отгораживались от окружающего мира. Если в эпоху реформ допускалось, что сыновья клириков после окончания семинарии могут поступить в светское учебное заведение и избрать мирское поприще, то с 1880-х годов главным (если не единственным) призванием для них признавалось церковное служение.
Участие в богослужении должно было стать важнейшим источником знаний и для учеников начальных церковных школ. Постигать основы вероучения, полагал Победоносцев, крестьянским детям следовало в первую очередь не по специально написанным пособиям, а через присутствие в храме. Именно «храм Божий с его богослужением, чтением и пением» расценивался Победоносцевым как «первая, основная, живая и действенная школа Закона Божия». Скептически относился обер-прокурор и к изучению русского и церковнославянского языков по учебным книгам. Здесь главную роль, по его мнению, опять-таки должен был сыграть практический навык. По словам обер-прокурора, ему пришлось выдержать «войну из-за грамматик» с представителями педагогической общественности. Преподававшаяся в семинариях дидактика вызывала протест Победоносцева как дисциплина искусственная, «на ходулях построенная с чужих голосов». Даже небольшое расширение программы отдельных приходских школ с превращением их в так называемые второклассные школы для подготовки учителей воспринималось им скептически: не нарушится ли при этом органический, самопроизвольный характер постепенного «вызревания» народных педагогов в естественной школьной среде?{382}