Замок последней розы

На пороге Ричард останавливается и раздражённо бросает через плечо на языке, которого я не должна понимать:

— Разберись с этим. И разберись правильно. Меня ты уже давно не слушаешь, так что извини, но придётся использовать шантаж. Хоть это и не в моих правилах. Узнаю, что наломал дров — скажу твоей матери. У меня всё.

Я вздрагиваю. Это какая же мегера должна быть его мамочка, если Ричард пугает Орвика ею? Небось, ещё похлеще Мелии. Я почему-то не сомневаюсь, что эти слова адресованы старшему племяннику.

Орвик не отвечает сначала. Всё это время я до смерти боюсь даже посмотреть в его сторону. Его рука, обнимающая меня за талию, будто окаменела. Иней под нашими ногами прорастает кристаллами льда.

— Я уже давно вырос из того возраста, когда в таких делах нужны советы мамы. Или чьи-то ещё.

Ричард громко хлопает дверью, уходя.

Так тихо, что слышно, как мерно стрекочут стрелки часов.

— Кхм-кхм… что-то устал я сегодня. Пойду-ка спать, — заявляет Уилл и покидает кресло, старательно отводя взгляд от нас с Орвиком.

Ну вот, ещё один кандидат самоустранился.

И мы остаёмся совсем одни.

Я по-прежнему не могу поднять глаз. Какой всё-таки красивый цветок. Жаль, что эта красота недолговечна. Его сорвали. А сорванные цветы долго не живут.

На нежные лепестки ложится тень.

Большая ладонь тянется и забирает у меня цветок.

— Пойдём.

Я послушно встаю и следую туда, куда меня ведут. Не делаю попыток выдернуть заледеневшие пальцы из его руки. Не спорю. И не пытаюсь объяснить, какая это всё чудовищная ошибка и несправедливость.

Мне как будто всё равно.

Как будто долгие, бесконечные часы борьбы с обстоятельствами и с самой собой сломали что-то внутри. Я просто устала бороться. Надо ли? Что бы я ни делала, всё без толку. Выбора нет. Может, это судьба, и любые попытки противиться ей тщетны? Я была обречена на поражение в этой схватке ещё в тот момент, когда элар принял решение. Когда озвучил мне приказ.

Третья дверь, крайняя справа. Орвик толкает её и мы входим.

За дверью темно. Но это ненадолго.

Со мной огненный маг, а значит — достаточно одного движения его брови, чтобы зажглись толстые, оплывшие свечи на подоконнике и тонкие витые — на стенах.

— Я запру дверь, ты не против? В этом месте слишком много людей, которые привыкли врываться без приглашения.

Это он о Мелии, кажется.

За моей спиной щёлкает замок. У меня внутри всё сжимается от этого звука. Но так и правда лучше, наверное.

Комната намного больше моей. Тёмные драпировки на стрельчатых окнах. Искусно вытканный гобелен ширмы в углу. Краешек медной ванны виднеется за ней, лужи воды на полу. Наверное, он слишком привык к слугам. Это нас, элиан, с детства приучали выполнять любую, даже самую грязную работу, прибираться и стирать самостоятельно. Воспитывали смирение и послушание. Мужчинам это не обязательно. Даже если у мужчины не будет служанок, жена-то по крайней мере будет точно. А то и не одна.

Цепляюсь разумом за все эти мелочи, чтоб не смотреть на ещё один предмет интерьера, которым покои посла существенно отличаются от моих.