Тень моей хозяйки

— Мартейн мечтает о наследнике со стихийным даром, о сыне или дочери, которых он сможет обучать премудростям магии. Его страсть уже дважды приводила к тому, что я ждала ребёнка.

— Но ваш дар призывательницы… — Я почувствовала, как холодеет внутри от моей догадки. — Ваш дар убивает наследников со стихийной кровью?

— Не мой дар. — Госпожа погладила ещё неприметный животик. — Все теневые маги связаны с сумраком. Сотни лет мы оставались посредниками между мирами теней и живых существ. Но потом появился Орден Искателей. Инквизиторы, которые решили очистить от нас Веллирию. Они были убеждены, что несут живым божественный свет Ксая. Что без некромантов и призывателей на земле станет меньше зла. Но мало кто знает, что наша магия — это вовсе не зло.

— Я знаю, госпожа. — Мне так хотелось поддержать её, что я не выдержала, коснулась её плеча и погладила. — Вы вроде хранителей границ, верно?

— Можно сказать и так. В прежние времена нас было достаточно для того, чтобы удерживать порядок и отправлять обратно в Междумирье случайно оказавшихся на этой стороне теней. Некроманты призывали духов умерших для того, чтобы люди могли спросить совета у мудрых предков, они же возвращали в могилы восставших мертвецов. Тени призывателей или, как их называют простые люди, демоны помогали нам сражаться в войнах. Но теперь всё изменилось. В Веллирии и нескольких других государствах мы объявлены вне закона. Сотни магов были уничтожены, сожжены на кострах Инквизиции. Сбежать или спрятаться удалось немногим.

— Вы жалеете, что уехали из Веллирии? Что не стали сражаться с искателями?

— Я уехала потому, что у меня был очень скудный выбор: уехать или умереть. — Она прикусила губы, сдерживая навернувшиеся слёзы. — Но есть воля маленьких человеческих существ, пусть даже и магов, а есть законы устройства вселенной. Миру живых и сумраку сейчас нужны теневые маги, а не стихийники или целители. Сумрак пытается восстановить наш вид. Поэтому я теряла предыдущих детей. Чтобы рано или поздно родить нового теневого мага.

— Значит, ребёнок, которого вы сейчас ждёте, унаследует ваш дар?

— Да. Моя девочка родится с тёмным даром. И я боюсь, что это расстроит Мартейна.

— Но это ведь в любом случае ваш общий ребёнок, госпожа! Неужели вы думаете, что ваш муж будет меньше любить дочь из-за того, что она родится похожей на вас, а не на него?

— Я не знаю, Эли. Он так надеется, что когда-нибудь я рожу ему наследника, что это сблизит нас. Ты ведь всё уже поняла о нашем браке. Я благодарна Тейну и люблю его, но вовсе не так, как он того хочет. Он для меня близкий друг, а хотел бы стать любимым мужем.

Адриана нахмурилась. Думаю, она уже сожалела о том, что так разоткровенничалась со мной, но видно было, что ей необходимо выговориться.

— Мне кажется, вам всё же лучше рассказать ему, — осторожно сказала я. — Если уж не о даре вашей будущей дочери, то хотя бы просто о беременности.