Огневица

По рукам дейваса пробежало пламя, и Итрида завизжала, пытаясь сбросить с себя его хватку. Он стиснул сильнее и держал так, пока она не поняла, что пламя не обжигает. Мужчина поднял голову и вгляделся в лицо Итриде.

– Мне надо бы перед тобой извиниться, но ты все равно никогда не простишь. Мое имя – Влад Ратоборец. Можешь проклинать его, можешь передать четверым богам, если задуманное мной не осуществится. А сейчас

молчи

И Итрида замолчала. Внутри себя она кричала, надрываясь, до сорванного голоса, до крови, захлестнувшей горло, кричала, расцарапывая лицо, билась в силках, захлебывалась криком, но снаружи она была тиха и послушна. Видел ли Влад Ратоборец ее ужас там, за черными зрачками? Он не смотрел ей в глаза. Чувствовал ли, как бешено колотится ее сердце? Возможно. Жалел ли о чем-нибудь?

О том Итрида никогда не узнает.

Ратоборец приподнялся, опираясь на локти. Огонь перекинулся с его рук на все тело, обнял, одевая в языки танцующего пламени. Вспыхнула, рассыпаясь холодным пеплом, одежда – его и ее. Огонь словно вернул в дейваса жизнь, но Итрида нутром чуяла: после того, как колдун осуществит задуманное, даже лаума не сможет удержать его в мире живых. Итрида выла – там, за стеной его ворожбы – и плакала, понимая, что вот-вот случится с нею то страшное, о чем шепчутся девки на вечорках, стыдливо закрывая лицо ладонями и моля богов, чтобы никогда такое с ними не стряслось. Пусть дейвас скрутил ее даром, да только кто ей поверит? Слыхом не слыхивали о таком никогда, но вот именно сейчас и именно с ней это происходит, пока внутри все леденеет от ужаса и стыда…

– Невинное тело огонь не примет, – хрипло прошептал он ей на ухо. – А если я хотя бы не попробую его передать, он сожжет меня изнутри. Я буду умирать долго и мучительно. Но если получится – уйду легко.

Итрида ничего не ответила – да и как она могла что-то сказать? Лишь из ее глаз одна за другой безостановочно катились слезы, пока дейвас разводил ее обмякшие ноги, нависал сверху темным страшным навием, сплевывал на пальцы, которыми потом водил там, где Итриду должен был увидеть только муж – а она ничего не могла сделать против, ни убежать, ни отбиться, ни закричать. Говорила ей мать, хватит в лес бегать, чай не зверь ты лесной, а девка слабая. Но Итрида ее не слушала – вот и поплатилась.

Мужчина прижался к ней – горячий и твердый, – помедлил мгновение, а потом резко двинул бедрами вперед. Подождал немного, будто давая Итриде привыкнуть, и медленно отодвинулся. Потом снова – резче, глубже, больнее – вперед. С его губ сорвался стон, и он снова мучительно медленно подался назад.

Его рывки стали быстрее. Влад тихо стонал сквозь зубы, запрокинув голову и закатив глаза. Тело Итриды горело от боли, и вся она стягивалась там, промеж ног, пронзая ее раскаленной иглой. Должно быть, Итрида умирала. Дейвас ранил ее, так сильно, что теперь и она умрет возле лесного ручья, отдав свою девственную кровь живущим в нем духам…