Хозяйка перекрёстков [СИ]

Шепчущая стиснула зубы, затаив дыхание и сдерживая рвущийся наружу дар. С ужасом завертела головой, отыскивая взглядом девочку. Но та будто сквозь землю провалилась. Зато совсем рядом, в десятке шагов, она разглядела ноги двоих номадов. Подняла глаза на того, от кого тянулась к ней тонкая длинная цепь с гарпуном на конце.

И в тот же миг тот дёрнул цепь на себя.

Спину рвануло от боли, но Шепчущая ответила лишь коротким стоном. Дар рвался наружу, стремительно меняя её тело. Плоть затвердевала, выдавливая из себя наконечник гарпуна, пальцы удлинялись, отращивая длинные когти, но главное – шевелилась видоизмененная гортань, а ушные раковины стягивались и прижимались к черепу, срастаясь с ним и защищая слуховые проходы.

Она подалась вперед, вдоль натянутой цепи. Оттолкнувшись руками от земли, легко вскочила на ноги. Номады – два типичных оборванца-охотника – в ужасе отшатнулись, увидев её искаженное трансформацией и обезображенное шрамами лицо.

Вместо того, чтобы тут же напасть на них, она сначала снова окинула взглядом окрестности. Девочки не было! И её не мог схватить кто-то из этих бродяг – она ведь только что была у неё в руках. Спряталась где-то за тем ржавым остовом какой-то длинной древней машины? Сами охотники, похоже, всё это время там, замаскировавшись чем-то сверху.

– Где она?! – взвизгнула Шепчущая изменённым голосом.

Номад, загарпунивший её, выпустил из рук цепь и выхватил откуда-то из-за спины самострел. Второй выставил перед собой копьё с остро заточенным железным наконечником, но напасть не решился.

Она ударила сама – не сходя с места, использовав не когти, а дар. Визг её, спрессованный в узконаправленный луч, ударил по противникам невидимой плетью. Выронив оружие, оба заорали от боли, хватаясь за головы. Из ушей их хлынула кровь, вытаращенные от ужаса глаза едва не повылезали из орбит.

Шепчущая, раздраженно выдернув из себя гарпун, отбросила его в сторону и рванула в сторону ржавой машины. Заглянула в неё, снова зашарила взглядом по дороге. Чуть поодаль засекла лишь силуэты удаляющихся лошадей. Но обе были без седока.

Куда делась девочка?! Здесь ведь попросту негде спрятаться! И далеко убежать она не успела бы…

Она снова ринулась на бандитов, вымещая на них свою злость и растерянность.

– Где она?! – рявкнула она, хватая одного из них за грудки одной рукой и рывком приподнимая от земли. Глаза её горели алым пламенем игниса, заострившиеся клыки едва умещались во рту.

Пустая трата времени. Оглохший и обезумевший от страха оборванец не ответил, лишь обгадился, не сводя с неё вытаращенных глаз. Она брезгливо скривилась и отшвырнула его прямо на подельника, который пытался на четвереньках отползти подальше. Ударила даром, выпуская конусовидную волну пронзительного вибрирующего звука, которая заставила их кататься по земле от чудовищной боли, обхватывая руками головы. Из носа, из глаз, из ушей у них заструилась кровь.

Шепчущая позволила дару выплеснуться в полную силу. Напоследок крик буквально придавил противников к земле – уже неподвижных, скончавшихся от бесчисленных внутренних кровоизлияний. Жуткий дар Резчика сделал её голос настоящим оружием. Это был не просто звук, а невидимая заряженная хаосом сила, рвущая плоть, дробящая кости и превращающая внутренние органы в кашу. И эта сила опьяняла, дарила ощущение мощи и власти. Выпустив её, было сложно сдержаться, чтобы не начать крушить всё вокруг.