Азовский гамбит [СИ]

— Не скромничайте, мой друг. Как ни далека от нас Прага, мы наслышаны об одном из самых талантливых ее ректоров.

— Но как? — простодушно развел Ян, видимо непривыкший к столь любезному обращению.

— Ну, я все-таки не только русский царь, но и германский фюрст. Вы ведь учились в Гейдельбергском университете, не так ли?

— Да, ваше величество!

— Моя матушка тоже хотела, чтобы я там учился но, к сожалению, судьба распорядилась иначе.

Последнее было чистой правдой. Герцогиня Клара Мария и впрямь желала, чтобы ее непутевый отпрыск получил достойное его происхождения образование именно в этом университете. Но, к сожалению или к счастью, тут уж как посмотреть, юный принц пожелал перед этим немножко погостить в Кляйнештадте.

— Я полагаю, в Гейдельберге гордились бы таким учеником, — дипломатично заметил Коменский.

— Итак, о чем вы хотели со мной поговорить?

— Прошу просить мне мою дерзость, государь, но я, равно как и мои соотечественники, хотел бы прояснить нашу дальнейшую судьбу. Когда мы оказались в Мекленбурге одним из нас обещали землю, другим возможность заниматься своим ремеслом…

— Они получат все, что было обещано. Земли у нас много, искусные мастера нам нужно, однако…

— Что, ваше величество? — с готовностью спросил Ян, видя, что я остановился.

— Неужели вы мечтали стать фермером?

— Нет, конечно. Мне было сказано, что нужны преподаватели в русский университет, но…

— Что, но?

— Но его нет!

— В таком случае его необходимо создать.

— За те недели, что нахожусь в вашей, государь, столице, я взял на себя труд составит проекты устава и царского статута для первого российского университета. Вот эти документы. — И он с почтительным поклоном передал их мне.

— Замечательно! Именно на такую инициативу я и рассчитывал, приглашая столь деятельного и высокоученого мужа и просветителя. Жду и впредь от вас, господин ректор, усердия и реальных свершений на ниве насаждения образования в моем богоспасаемом государстве.

— Боюсь, это будет очень трудно.

— Что вас смущает?

— Видите ли, — замялся Ян. — Я чужак в этой стране и мне не совсем понятны ваши законы и обычаи. Здешние чиновники, которые, кажется, должны во всем нам помогать, усиленно делают вид, что знать не знают о наших проблемах. А люди, давно переехавшие в Москву, узнав об этих затруднениях, смеются и утверждают, что надо давать подарки. Но откуда у нас бедных беженцев деньги на подношения? К тому же, разве не вы пригласили нас сюда?

Судя по всему, вопрос оказался, что называется, животрепещущим и вызвал большое оживление у всех присутствующих. Некоторые даже зашумели, явно рассчитывая, что их слова достанут до моего уха.

— Нам обещали хлеб, мясо и иные продукты, но мы не получили ничего!

— А еще меха для одежды!

— А за открытие пивоварни требуют десять сороков белок, а я даже не знаю, что это!

В принципе, все, понятно. Чинуши везде и всегда одинаковы, назови их хоть асессорами, хоть подьячими суть от этого не меняется. И, да, подарки мои дьяки требуют почти в открытую, невзирая на опасность попасться. Сам видел, как Никита Романов таскал нерадивого подьячего, вымогавшего взятку у челобитчика, за бороду и грозил подвесить на дыбе. Ничего не помогло. То есть схваченный на горячем коррупционер, конечно же, каялся и божился, что больше так не будет, после чего с прежним пылом принялся за старое.