Пф-ф, наука…

Штиль…

Штиль, полный штиль. Перед глазами пустая стена. В сознании пустота. Ни планов, ни мечтаний. Что же такое сделать, чтобы не было так тоскливо! Даже разговаривать с кем бы то ни было казалось свыше его сил. Даже просто сидеть и ждать – было слишком много.

Может быть капсула гибернации? Погрузится в синтетическую кому, и проснуться в тот миг, когда это ожидание закончится. Можно. Тем более, что две такие капсулы сейчас лежали в грузовом отделение, извлеченные из спасательной шлюпки для проведения гонок. Да, покидать Перу приходилось в спешке, и оборудование просто не успели установить обратно.

Как же быть?

Штиль…

…

Отчего так выходит, что, когда одни люди прозябают в бездействии – другие начинают бурную деятельность. И чей путь в конце концов окажется более правильным, покажет лишь время. И пускай на Ладоге сейчас полный штиль, на Лее многие пришли в движение. И речь даже не столько о отряде Пятого, не столько о вечно суетящихся космических пиратах, сколько об одном, пока не очень важном герое повествования – о Александре Хилле. Доблестный полицейский, служитель закона, в первую очередь заботящийся о своей репутации, во вторую о своем внешнем виде и чести, сумел-таки растормошить улей. Он один поставил на уши слаженно работающий бюрократический аппарат. Много ли нужно сил, чтобы заставить потеть флегматичного начальника? Много ли сил нужно, чтобы скептически настроенные коллеги встали на уши? Да, Александр был показательным служащим, его замечали, его ценили. И все же, он был этикеткой, бронированной куклой на полке плюшевых медвежат. Все ставили атлетически сложенного парня в пример, но никто не считал себя обязанным идти по его пути. Кроме его собственной свиты, кроме тех, кого сам Александр смог привлечь в свою веру. И поэтому, когда Александр заговорил о своей сбежавшей жене, остальные слушали его с легким недоумением.

Хотя бы потому, что для многих на Лее, жена была всего лишь одним из спутников. Мало кто относился к клятве вечной любви столь серьезно.

А Александр женился на Дарье по любви, а не зову долга или традиций. Он обожал свою жену, обожал ее в мгновения общей радости, ценил и в часы несчастья. Он любил свою жену, когда находился на дежурстве и когда возвращался домой. Он всегда говорил о ней с неизменной гордостью. А когда приходил домой, раздевался и облачался в домашний костюм – продолжал ее любить большой человеческой и нежной любовь.

Но сейчас он с отчаянным недоумением смотрел на пухлые руки своего непосредственного начальника, и не мог найти себе места.

– То-есть, как это «добровольно»? – Возмутился, наконец, Александр. – Она не могла добровольно согласиться на это. Она ведь никогда не была в космосе, никогда! Этот подлый преступник задурил Даше голову, он выкрал ее, приставил пистолет к голове и не дал шанса что-то сделать. Вы разве не понимаете? Это преступление не против человека, а против всей Леи! Сегодня они похитили мою жену, а завтра начнут расстреливать с орбиты наши заводы, больницы и школы! Мы просто не можем допустить этого прецедента! Да! Это прецедент! И сейчас важно, как мы на него отреагируем!