О тех, кто в цирке не смеётся

Единственное, что могло ему помешать оставаться таким и впредь – он был холостой.

Второй офицер, прибывший из этой же республики, Стасевич Николай. Этот парень был двухгодичник, призывался из Гродно. И он в такую даль сразу поехал не один, а всей семьёй, женой и маленьким мальчишкой лет трёх – четырёх.

Николай пришёл на давно пустующее место главного бухгалтера части.

Соломатин, вначале, при знакомстве, очень обрадовался, но оказалось, что зря. В пылу своей радости он перепутал должность главного бухгалтера с должностью начфина.

Появление начальника финансовой части Андрей ожидал уже давно, поскольку недолюбливающий политработников, командир части своим приказом назначил комсомольского секретаря исполнять обязанности начальника над финансами. Это случилось в начале марта, и вот всю весну и теперь уже шедшее во весь опор лето, Соломатин занимал две должности. Правда, за вторую должность он не получал ни копейки доплаты и этому был очень рад. Если бы ему платили, то, в случае какой-то его ошибки, с него можно было серьёзно спросить. А так: «Ну, извините, с финансами не работал, больше того, всегда опасался с ними связываться. Вот из-за своей не расположенности к работе с деньгами произошла ошибка».

Начиная с марта, Соломатину приходилось ездить в Сургут, в центральный банк, получать там довольно большие суммы наличных денег для выплаты денежного содержания личному составу, как офицерам и прапорщикам, так и солдатам. Проплачивать некоторые денежные операции по закупке материалов, оборудования. То есть работал как по наличному, так и по безналичному расчету.

Деньги тоже приходилось получать как по банковскому счёту части, так и по чековой книжке.

Все свои действия он записывал в рабочей тетради, а финансовые документы подшивал по датам один к другому и следил, чтобы их случайно не потерять.

Конечно, никакого желания заниматься этим делом у Андрея не было, но кто его об этом спрашивал? В армии главное правило: приказ начальника и командира не оспаривается, а вначале выполняется. А уж потом разрешается обратиться по поводу своего несогласия.

Он и обращался.

В части, где служил, к замполиту, но обратной реакции не было!

В штабе бригады к непосредственному начальнику над комсомольскими секретарями и даже к начальнику политотдела. В ответ тишина!

Только тогда Андрей понял, что означала фраза, брошенная старшим агитатором политотдела при распределении их, тогда ещё новичков, по батальонам.

Он тогда сказал, что майор Ганц человек очень своеобразный и ещё, что в штабе бригады он все двери открывает пинком сапога.

Это надо было понимать, что его здесь все боятся, а больше всего боятся, что именно он придёт на замену ныне здравствующему комбригу, при его замене.

Итак, надежды старшего лейтенанта Соломатина не оправдались. В батальон прибыл не начфин, а главбух!