Эльф из Преисподней. Том 2

И что лучше, оно напомнило мне, что я, в сущности, милостивый демон и могу оставить тайны тётушки в покое.

Увы, очаровательная вещь не понимала глубины моего добросердечия. Она наверняка прокручивала в мозгу сюжет, что однажды был сыгран в душевой Петроградской академии. За тем исключением, что её место заняла Фаниэль.

К своей чести, доселе я ни разу не попадал в такие нелепые обстоятельства. Обычно окружающие видели, что имеют дело с демоном. Оттого моё взаимодействие со смертными ограничивалось верёвками из страха, боли, зависти и жадности, которыми я прочно приковывал их к себе.

Понимать, что меня ревнуют, было освежающим опытом.

А теперь нужно найти выход из положения.

Оправдываться? Нет, какая чушь! Оправдываясь, ты показываешь, что виновен, и отдаёшь себя на милость разоблачителя.

— Ты опоздала, — строго сказал я, — мы уже закончили мыться.

И добавил мягкости в голос.

— Но если поторопишься, то я потру спину и тебе.

Так-то лучше. Ничего плохого не произошло, обыкновенная сцена, иллюстрирующая семейную идиллию — тётя и племянник помогают друг другу избавиться от дневной грязи.

И ведь это было правдой. Ну, не полной, поскольку я пытался вытащить из Фаниэль нужные сведения. Однако это никак не касалось романтического аспекта.

— Как будто я тебе поверю, — горько сказала Лютиэна.

— Это может прозвучать нелепо, но он прав. Мы просто потёрли друг другу спины. Клянусь Перводревом, больше ничего. И мы ничего не планировали, — поддержала меня Фаниэль.

Её свидетельство пришлось как никогда вовремя. Сестра уже замахивалась чем-то грозным. Я был бы вынужден отбиваться. Возможно, снова отшлёпал бы её. Это превратило бы происходящее в ещё больший цирк, и на этот раз Лютиэна вряд ли простила бы меня так легко, как в прошлый.

Сестра замерла. Задумчиво закусила губу. Тряхнула чёлкой.

— Хорошо. Тебе я верю.

— А мне, выходит, нет. В самое сердце! — воскликнул я, схватившись за грудь.

В меня перекрестьем вонзились два скептических взгляда.

Разве заслужил я подобное обращение?

Ведь они даже не подозревали, что эмоции Лютиэны питают меня, а значит, не осознавали, что вся ситуация сложилась в мою пользу.

Но играть с чувствами сестры долго я не собирался — душевная стабильность вещи означала, что с ней проще сладить. А это влекло более лёгкую управляемость. Вот и всё.

Нет смысла ломать добрую волю смертного, который и так подчиняется тебе — пусть он и рассуждает при этом о таких понятиях, как долг, верность или любовь. Для меня они — лишь средства контроля.

Где-то глубоко в моей сути запульсировал осколок ангела. Я не поддался на его провокации. Ему не переиначить меня. Даже если я каким-то невероятным образом оказался способен на впитывание положительных эмоций, это не означало, что я научусь им.

Верно? Верно.

Нет ничего глупее, чем привязываться к смертным игрушкам. Они ведь рано или поздно умрут.