Порок

– Если потребуется… Я ухожу. Больше вас не побеспокою. И ты меня не тронешь.

– Долго не пришлось ждать, как я и говорил тебе, Надежда.

– Нет, нет… – зашептала мать с закрытым лицом. – Андрей, я его не отпущу. Не выпущу отсюда. Не дай ему уйти. У него… у него… полные карманы денег… долларов, – она то быстро шептала, то замолкала, будто бы стыдно, будто не верит, что перед ней ее сын. Отец, казалось, внимательно слушал жену, хоть и пристально впился в мое лицо, словно ища в нем все доказательства. – Что нужно сделать за такие деньги? Я не понимаю… не понимаю… – мать находилась в бреду, а может, шоковая ситуация на нее так подействовала.

– Я был прав… – медленно заключил батя. – Лимита ты позорная. Связался с криминалом… – состряпал он гримасу отвращения, кривя тонкие губы. – Какая разница, быть безвольной игрушкой на побегушках, шестеркой, если такие бабки платят. Да? Границ совсем не видим.

– Мне все равно, что ты думаешь. Ты давно не играешь никакой роли в моей жизни.

– Если ты сейчас переступишь порог, то ты больше мне не сын. Забудешь о своей семье. Останешься сиротой.

– Это твой выбор. Я переживу, – опустил ствол, но не отвел своих глаз от его перекошенного лица, по которому мимолетом пробежала судорога.

Отец уничижительно хмыкнул, откинул ремень и молча вышел из комнаты, а я, успев до этого забрать для себя все необходимое, пошел в коридор на выход.

– Нет, я не пущу-у-у! – отчаянно завыла мать и кинулась за мной. – Не смей! Бесстыжий! Как ты смеешь говорить такие вещи! – орала рядом со мной матушка и хлестко била ладонью по лицу и плечам, а когда я нагнулся, чтобы натянуть кроссы, она начала хватать меня за капюшон ветровки, тормошить, бить по спине, выкидывать мою обувь на кухню. – Не-е-е-ет, я сказала! Не-е-ет! Ни за что! Я не пущу! Андрей? Андрей? Ты вот так его отпустишь? Он же мой сын! Наш! Я рожала, растила, люби-и-и-ла-а-а, – последнее мать прорыдала, еле выговорив.

– Выпусти, – на выдохе попросил и плавно перевел на нее стеклянный взгляд.

– Да очнись! – заорала на меня. – Кто ты? Ты видишь, что перед тобой мать?! – отвесила мне громкую пощечину. – Что ты за человек такой?! Ну не уходи-и-и! Я не хочу тебя терять! – упала она на колени и схватила меня за ноги, рыдая навзрыд.

– Уйди, – насильно расцепил ее руки и рванул к двери.

– Сволочь! – дико ревела она, когда я побежал вниз по лестничному пролету. – Подонок! Не сме-е-ей! А-а-андре-е-й! А-а-а-а… – на весь подъезд раздавались истошные крики раненного зверя.

Но, достигнув первого этажа, расслышал только, как громоподобно захлопнулась наша дверь, а в ушах все еще гулко звенел удар металла.

Выбежал из квартиры, задыхаясь, и бессознательно навернул пару кругов у подъезда.

Черт…

Одной рукой больно провел по отросшим вьющимся волосам, различая эхо плачущей матери и хлопок двери.

– Блядь! Бля-я-ядь! – приглушенно зарычал и сорвался с места к девятке, стоящей неподалеку.