Попаданец Павлик Морозов (СИ)

Например, жительница Татарской АССР Оля Балыкина написала в ОГПУ письмо, в котором раскрыла «преступные замыслы» своих родителей. Ее отец вместе с пособниками воровал колхозный хлеб, причем порой брали с собой на дело и саму Олю. В итоге, вступив в пионерский отряд, девочка решила разоблачить отца и «снять камень с души».

Письмо Оля написала не сразу — сначала она пожаловалась участковому, но тот стал допрашивать мать и дочь вместе, и оттого девочка испугалась и не подтвердила обвинений.

За донос Олю жестоко избили родные, ее потом, когда письмо попало в нужные руки, даже отправили лечиться в санаторий. Сообщников отца Балыкиной арестовали, главные фигуранты дела получили по 10 лет строгого режима, остальным дали меньшие сроки. Девочку отправили в детский дом, где она взяла себе другое отчество — чтобы ничего не напоминало об отце.

Какое-то время к девочке проявлялось повышенное внимание — про нее писали в прессе, местный драматург даже написал про ее «подвиг» пьесу «Звезда», которая ставилась в казанских театрах. И она была не единственная. А про Артек в этом времени так вообще легенды ходили, какой это прекрасный детский лагерь отдыха. (Ну вот почему в России всюду лагеря!)

Вообщем пошел я к седому красавцу Юрию Матвеевичу Соколову[119], крупнейшего тогда фольклориста курировавшего нашу группу вместе с ассистенткой Эрной Васильевной Гофман-Померанцевой.

— И как вы это себе представляете, целых две недели безделия, — сказал он, поглаживая ухоженную бородку под роскошными усами с небольшими подусниками.

— А очень просто представляю, — сообщил я, — наберу с собой литературы по разным предметам. Какая разница, где я библиотечные часы отбываю, — в морозной Москве или на берегу Черного моря!

— Так у вас и будет там время на учебники, — возразила Эрна Васильевна. — На море то, да еще в Артеке, Ох, я бы сама сейчас на море махнула, в Крыму в октябре хорошо! Я в прошлом году в санатории в Ялте отдыхала по путевке, роскошное время было.

Я вспомнил, что дворцы аристократов и купцов в этом времени конфискованы и простые люди отдыхают там практически бесплатно. Отец возил нас с мамой чуть ли не каждый год в такие санатории по профсоюзным путевкам за 40–70 рублей.

Тут профессор принял решение:

— Ну, с другой стороны Морозов у нас в некоторой степени вундеркинд, чудесное дитя так сказать. Может и справится. Я вам напишу список книг по фольклору, прочтите пожалуйста, найдите время… Все — на русском, вы, кажется, только немецким владеете?

— Учу французский.

— Вот это замечательно, французский литератору нужен. Еще бы латынь подтянуть… Когда я работал в библиотеке Императорского Российского исторического музея, ах какие прекрасные там папирусы были на латыни! Да и греческий, если стараться, тоже нужен. Сейчас у меня в Исторической библиотеке хороший выбор — прошло пополнении фондов за счет национализированных частных книжных собраний. Так лежали книги у купцов без движения, а теперь всяк приди да читай. Книги — это главное для ученого. Вы кем собираетесь быть после учебы?

— Учителем.

— А в науку не хотите пойти? У вас большие способности…

— Я подумаю.

— Ну идите, идите. Вечно вы, молодежь, спешите. Вот почитайте, как Светоний приводит в греческой форме одну из обычных поговорок Августа: Nihil autem minus perfecto duci quam festinationem temeritatemque convenire arbitrabatur. Crebro itaque illa jactabat:… Ничего не считал он в большей мере неподобающим для полководца, чем поспешность и опрометчивость. поэтому его любимой пословицей было: festīna lente — спеши медленно.