Друзья и недруги. Том 2

– Король! Гай, король Ричард умер!

– Почему ты так думаешь? – спросил Гай, посмотрев на меня.

Я усомнилась, надо ли говорить ему о письме, которое при мне получил граф Роберт, но прежде чем пришла к решению, колокольный звон смолк, а через минуту возобновился. Сосчитав удары, Гай прошептал:

– Кажется, ты права! Колокола отбили количество лет Ричарда. У нас будет новый король.

– Кто, как ты думаешь?

– Джон, конечно! Не юнец же Артур. При всех недостатках принца Джона лорды поддержат его, и в том нет никаких сомнений. Зрелый муж на троне предпочтительнее мальчишки, за которого к тому же попытается править мать, а Констанцию Бретонскую в Англии не любят. Наконец-то добрые вести!

Гай рассмеялся и потянулся всем телом, как зверь, истомившийся в тесной клетке, в предчувствии, что она вот-вот откроется и он окажется на свободе.

Колокола отзвонили не только по усопшему королю Ричарду, весть о смерти которого повсеместно огласили на следующий день. Колокольный звон оказался предвестием и для меня. Вечером того же дня, когда мы узнали о кончине короля от глашатаев, у меня опять пошла горлом кровь. Я слегла и сквозь туман забытья услышала, как лекари предупредили Гая, что мне осталось жить от силы два или три дня. Гай отправил посыльного к Брайану, а служанки принялись чистить щетками мое подвенечное платье, проветривать его, и, глядя на эти хлопоты, я не смогла сдержать улыбку. Со стороны выглядело так, словно я вновь готовлюсь идти по венец, а не лежать в могиле.

Меня исповедовали и причастили, привели Лайонела проститься. Малыш старался быть мужественным, но не выдержал и горько расплакался.

– Не оставляй меня, матушка! – просил он, прижавшись мокрым от слез личиком к моей руке. – Мне страшно!

Я гладила его по голове, утешала, как могла, убеждала быть смелым. Наконец его увели, и он шел, оглядываясь до самых дверей, а слезы катились и катились по его щекам. Я ждала Брайана, последнего, с кем мне оставалось проститься. Все часы ожидания рядом со мной был Гай. Он вытирал пот с моего лба, поддерживал, когда на меня нападал кашель, поил водой и просто сидел рядом и держал за руку. Никогда прежде он не был так ласков со мной, так заботлив, и я вдруг поняла, что все равно люблю его. Люблю таким, какой он есть, несмотря на все, что узнала о нем. Я была признательна Гаю за то, что он рядом. От его присутствия мне стало хорошо и спокойно, так же хорошо, как было в шатре графа Роберта. Но какая-то тень, смутное воспоминание о чем-то очень плохом, чего я никак не могла припомнить, смущали меня. И вдруг я вспомнила, а вспомнив, похолодела от ужаса. Сжав руку Гая так крепко, как могла, я прошептала:

– Гай! Я боюсь!

Гай улыбнулся и поцеловал меня, чтобы успокоить:

– Тебе не надо бояться, Беа. Ведь на твоей душе нет грехов.

Почти так же мне говорила и леди Марианна, назвав меня невинной, никому не причинившей зла. Она заблуждалась, и сделанное мною зло относилось именно к ней!

– Один грех точно есть, – задыхаясь, сказала я. – Я взяла с Брайана клятву, что он отомстит за меня. Мои силы тают с каждой минутой, а Брайана до сих пор нет, и страшусь я не смерти, а того, что не успею освободить его от клятвы. Если так и случится, вся надежда на тебя, Гай. Удержи Брайана, прошу тебя!