Ловушка для княгини

Они вышли на пустынный задний двор. Здесь никого не было, обороняться на стены ушли даже конюхи.

— Беги в конюшню и заройся в сено, — легонько толкнула Настасья Прасковью, — вылезешь только если дымом запахнет или стихнет все. Поняла?

— Я с тобой пойду! — упрямо продолжила бежать за ней девочка.

— Ступай, делай, что говорю, я на смерть иду. Слышишь?! — рявкнула на нее Настасья.

Но Прасковья с отцовским упрямством не отставала от мачехи. Еще немного, и они выйдут к погребу, оттуда есть вид на двор, беглецов могут заметить, тогда княжну уж не укрыть…

— Сказано, назад!!! — уже в голос заорала Настасья.

— Я с тобой!

И тут Настасья влепила Прасковье звонкую оплеуху. Никогда в жизни Настасья никого не била, ни на кого, даже на расшалившихся братьев, руку не подымала, а тут… Прасковья застыла с широко распахнутыми синими глазищами, поджала губы… Этого оказалось достаточно, девочка отстала, а потом и вовсе побежала обратно.

«Теперь она обо мне только эту оплеуху будет вспоминать», — застонала Настасья, ныряя в погреб вслед за Борятой. Он пропустил ее вперед, не выпуская Ивана, задвинул внутренний запор. «Откуда эта задвижка изнутри, никогда ведь не было? Сегодня приколотил?» — Настасья удивленно разглядывала мощный железный затвор, отделяющий сейчас ее от внешнего мира.

Заметили ли их со двора? Может и заметили. Теперь княгине никогда не отмыться, даже если живой останется. Бежала с полюбовником — все верно, не зря ее подозревали. Только Прасковья смогла бы защитить честь мачехи. Но Настасья сейчас собственной рукой сделала падчерицу снова чужой. Девчонка и не поняла ничего, кто знает, что она потом отцу расскажет? Что мачеха ее ударила и с собой из осажденного терема не забрала? У детей ведь все может в головушке перемешаться.