Недуг бытия (Хроника дней Евгения Баратынского)
- Автор: Голубков Дмитрий Николаевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Недуг бытия (Хроника дней Евгения Баратынского)». Краткое содержание книги:
Коншин испуганно обернулся, но тотчас понимающе заулыбался:
— А уж каковы здесь белые ночи, Евгений Абрамович! Вот доживете, сами скажете. Пропадете тогда для Петербурга!
— Пропаду! — весело согласился он. — Непременно пропаду!
…Беловолосый мальчуган гнал стадо коренастых, отощавших за зиму коров, наигрывая на берестяном рожке. Лицо подпаска было изжелта-смугло, как заболонь молодой березы, голубые глаза серьезно глядели из-под нахлобученной ермолки.
"Светопоклонник", — подумал он и приятельски кивнул мальчику.
Мысль о долгой игре в бостон по копейке за фишку вдруг ужаснула его.
"Они считают меня гордецом, наверно, — виновато подумал он, любуясь небом и озером, широко сливающимися на горизонте. — Но я просто желаю принадлежать себе. Себе и этим дивным мгновеньям…"
Воздух плотнел, наполнялся льдистой прозрачностью. Становилось свежо. Он сбежал с холма и ступил на мостки, длинно чавкающие по тугой грязи.
— Весь вечер нынче пропадаете где-то, — дружелюбно проворчал Лутковский.
— Николай Михайлыч предрекал, что непременно пропаду, коль доживу до здешних белых вечеров, — отвечал он, целуя ручку полной полковницы и глубоко кланяясь Анюте, приседающей в старательном книксене.
"Ах, как похорошела! — отметил он почти с огорченьем. — Но глупенькая, глупенькая… Бедный Коншин".
Хмурая русая служанка поставила на стол жбан с темным пенистым напитком.
— Какая дивная тишина сейчас на озере, — сказал он. — Невозможно и вообразить, что эта кроткая окрестность — свидетельница столь страшных кровопролитий!
— О, крови здесь пролито богато! Прошу, господа, отведайте… — Полковник залпом опорожнил резвую деревянную кружку. — Уф, сатанинское пойло! Сколько я здесь, а не привыкну… Прейлике — еще по бокалу!
Бледная чухонка подала вино и бесшумно исчезла.
— Да, богато… — Лутковский отгреб усы и чмокнул губами, не то наслаждаясь грозным воспоминаньем, не то осуждая его. — Одно Оровайси чего стоило! Знатоки сравнивают его с битвой при Маренго. — Полковник ухмыльнулся. — Многим нашим офицерам ошибал я крылья, рассказывая о сем побоище.
Коншин конфузливо сморкнулся в линялый платок.
— Ах, ужели нельзя было избежать этих ужасов? — пролепетала Анюта и скосилась на задумавшегося унтера.
— Да, — подхватил он. — Я тоже размышлял об этом. Вторжение наших войск в мирную страну…
— Мы взошли в Финляндию для ее защиты и спокойствиям — прервал полковник.
— Помилуйте, но от кого было защищать сей край?
— Натурально, от шведов.
— Но дядюшка говорил мне, что судьба Финляндии решена была заране, еще в Тильзите…
— Оставьте, ради Христа, этот Тильзит! — Георгий Алексеич раздраженно хлебнул из бокала. — Россия велика и могущественна, но столица ее весьма угрожаема с северо-запада. — Лутковский пустил в воздух щелчка. — А что Финляндия? Фитюлька.
— Георгий Алексеич, а каков командир был граф Каменский? — проворно спросил Коншин. — Вы ведь служили под его началом…
— О! — благодарно ухватился растерявшийся было Лутковский. — Огненная, вчинательная [71] натура!
— Он ведь, ежели не ошибаюсь, принадлежал к суворовским выученикам?
— Да! И, как все командиры суворовской школы, — никаких возражений! Ни-ка-ких!
— Полно вам все о войне да о войне, — ласково укорила полковница. — Евгений Абрамыч, что ж вы, голубчик? Чай простыл небось… — Она придвинула блюдечко с брусничным вареньем.
— Конечно, ежели б он больше считался с нами, опытными офицерами, — благодушно продолжал полковник, — убитых было бы несравненно меньше. Но! — Он разгреб усы, высвобождая улыбающийся рот. — Но — блеск! Картинность! Опять же — Оровайси. Ведь гибелью пахло! Пораженьем… Скликаемся по батальонам — вечер, пришло отступать. И вдруг — как с неба — он! С четырьмя батальонами белозерцев! И по гати — чав-чав-чав! — егеря следом. Словно вихрь в пустыне.
71
Предприимчивая.