Египтянин. Путь воина

Услышав имя демона, который жил в навозных кучах и насылал головные боли, Кочевник испуганно моргнул. Очевидно, связываться со злым духом, причинявшим людям неприятности, среди которых были также рвота и нестерпимый зуд, казалось ему опаснее, чем быть задушенным кушитом.

– Мои родичи ушли в пустыню и ждут меня за Соколиными барханами, – наконец выдавил из себя Кочевник. – Они сделали своё дело, дальше – каждый сам за себя. Нам тоже нельзя останавливаться. Наверняка Хети уже отправил в погоню своих воинов…

– Он прав, – обратился к кушиту Ренси, – мы должны продолжать двигаться дальше. Мы сумели сбежать из каменоломни, мы живы, мы на воле – и это главное.

Он снова повернулся к Кочевнику:

– Далеко до Соколиных барханов?

– Полдня пути.

– Полдня?! – возопил Малыш Бес, подскочив на месте, как ужаленный.

– В таком случае, – в разговор вступил Жрец, – если смотреть правде в лицо: выжить без воды представляется мне весьма сложным.

– Твоя правда мне вовсе не нравится, – проворчал Памеджаи. – Лучше было бы умереть в сражении, чем испечься заживо под этим невыносимым солнцем!

– Нужно идти, – жёстко сказал Ренси, прервав все разговоры, и зашагал следом за Кочевником.

Беглецы пустились в путь. Спустя какое-то время песок нагрелся настолько, что стал обжигать им ноги. Сверху на них лился нестерпимый солнечный зной; в рот, в нос, в глаза забивалась едкая пыль, а под ногами при каждом шаге осыпался раскалённый песок. Все плелись, увязая повыше щиколоток, а то и по колено. Красная Гора совсем скрылась из виду, и даже если бы кому-то захотелось вернуться, ему не удалось бы уже попасть обратно.

– Жарко! – пожаловался Малыш Бес, который шёл рядом с кушитом, уцепившись за его руку.

– Ведь всё время так не будет, – попытался подбодрить его Памеджаи.

– Будет ещё хуже, – сказал Жрец. – Неподходящий сегодня день для побега. Ещё вчера перед закатом насекомые, за которыми я наблюдал, проявляли необычное беспокойство, а потом впали в оцепенение. И это их состояние, и эта невыносимая жара предвещают ураган.

– А ты предпочёл бы остаться в Красной Горе из страха перед зноем и бурей? – спросил его Памеджаи.

– Там была вода, там была пища… – Ассириец вздохнул. – В пустыне же мы пропадём. Меня уже начинает мучить голод… Я уж не говорю о жажде…

– Эй, ты, там! – крикнул Ренси, обращаясь к Кочевнику. – Скоро ли мы доберёмся до твоих?

Кочевник даже не оглянулся. Он брёл по песку, опустив голову, и разглядывал на нём следы, над которыми время от времени кружили завитки жёлтой пыли.

А на небе по-прежнему пылало солнце, грозное солнце пустыни, каждый луч которого слепил и жалил. Жажда иссушала горло; воздух, сухой и горячий, обжигал гортань и лёгкие, вызывал кашель. У Ренси шумело в голове и чёрные пятна кружились перед глазами; карликом овладевал сон; кушит падал от усталости; у ассирийца распухли язык и губы.