Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

Позади них, за пределами каструма, остальную когорту тренировали и тренировали Плацин и другие преторианцы, выкрикивая приказы и оскорбляя людей, отправив их ускоренным шагом вокруг уже полного пыли открытого пространства тренировочной площадки. Солдаты несли плетеные тренировочные щиты и мечи, которые были тяжелее настоящего снаряжения вдвое, чтобы нарастить мышцы и повысить выносливость.

Никого не исключали из утренних тренировок с целью того, чтобы те из ауксиллариев постарше оказались достаточно сильными и могли не отставать от своих младших товарищей. Точно так же было и с относительно новыми рекрутами, которые были либо маленькими, либо полными или немощными, которых нужно было также проверить на прочность, чтобы убедиться, что они способны сыграть свою роль в предстоящей кампании. Хотя этот процесс мог уменьшить количество людей, доступных для колонн преследования, Катон отказался от перспективы, чтобы марш колонны мог быть задержан из-за отставших. Тех, кто не привык к длительным маршам и да еще и боям по их окончании, лучше оставить в стороне и укомплектовать ими аванпосты и форты, которые будут окружать территорию врага.

Отправив послания другим командирам когорт и триерарху, отвечающему за небольшую эскадру бирем и либурн провинции и прикрепленных к ним морских пехотинцев, Катон был доволен тем, что его приготовления к кампании были уже в процессе. Если боги будут благосклонны, у него скоро будет достаточно людей, лошадей и укреплений, чтобы напасть на разбойников и отрезать их от необходимых припасов. Голодные и пойманные в ловушку, они будут вынуждены бороться или сдаться. Тогда впервые за два столетия провинция освободится от разбойников, и ни одно отдаленное поселение, ферма или вилла не подвергнется риску набегов. Люди больше не будут ждать наступления темноты в страхе и не будут ходить по дорогам острова, тревожно оглядываясь из стороны в сторону в ожидании засад. «Если ... когда», - поправился Катон – «мне это удастся, то подам заявку на постоянное место в качестве командира когорты в какой-нибудь тихой провинции и возьму с собой сына». Луций мог бы спокойно расти и превратиться в мужчину, а Катон ушел бы на пенсию, чтобы прожить свою жизнь в комфорте и довольстве. Точно так же, как Макрон, когда он и Петронелла достигли Британии.

На мгновение он почувствовал печаль из-за того, что Макрон больше не служил с ним. Ветеран очень захотел бы привести Шестую Галльскую когорту в форму и повести ее в бой. Были некоторые люди, которые, казалось, были рождены, чтобы стать солдатами, поскольку волки были рождены для охоты, и любая другая жизнь была для них неестественной. Макрон был таким человеком, по оценке Катона, и он не мог не задаваться вопросом, приспособится ли его давний товарищ и близкий друг к гражданской жизни. Он надеялся на это в основном ради Петронеллы, но также из соображений возраста Макрона. Крепкий центурион, которого он впервые встретил в Германии, постарел, как и все, и травмы и ранения, которые он перенес в армейские годы, все больше сказывались на его суставах и его способности не отставать от молодых людей.