Белый волчонок

Выдыхаю облегченно и соглашаюсь. Девушка уже живее берет меня под руку и так мы и идем прямо по траве. Про себя усмехаюсь, зная, что деду как раз отлично видно нашу парочку. Ничего, пусть еще немного понервничает, полезно для чувства юмора.

— Ну и как мне теперь восстанавливать свою репутацию? — спрашиваю, совсем я профан в этих играх.

Меня мало волнует, что и кто обо мне подумает. Волнует только то, что публичность означает излишнее внимание. Которого мне, как раз, и не хочется.

— Тебе? — удивляется Илена, а ее веснушки светятся на солнце. — Ну приставала к тебе девчонка, разве парням такое не нравится? Наоборот же. А вот мне совсем плохо придется. Меня же теперь ни к кому не подпустят... И даже если с кем-то буду, ну встречаться, так все станут думать, что я заставила. А чтобы забыли, надо что-то такое натворить! Ну, в смысле, совершить. Меня же теперь не то что в пустыню, на турнир обычный не пустят. Полная изоляция от общества, — она вздыхает. — Так решил Панаевский. Только к тебе и отпустили, извиниться.

— Сильно прессовал? — скучающе интересуюсь я, внутренне напрягаясь в натянутую струну.

— Да уж неслабо, — Илена вжимает голову в плечи, как от холода. — Меня спасло только то, что я всю ночь в истерике билась. Когда до него дело дошло, мне уже было все равно.

— И что ты думаешь о Панаевском?

Девушка останавливается, тянет за руку, разворачивая к себе.

— Игорь, ты меня спас, — говорит очень тихо. — Но, еще одна встреча со службой безопасности, и мне конец. В следующий раз я уже не отделаюсь публичным унижением и домашним арестом. Поэтому я даже говорить об этом не буду.

Я только киваю в ответ. Как же этот хмырь тут всех запугал... Понятно, что человека со сорванной магической резьбой нужно, хм, убирать. Не знаю, во что это может вылиться, но допустим.

Но я то могу контролировать силу. Хм, в своих пределах. Не понимаю, чего он так докопался именно до меня. Что-то тут еще есть. И мне надо выяснить что.

Мы еще прогуливаемся с Иленой по травке с полчаса. Ее настроение улучшается и она щебечет что-то про вечеринки и кто там с кем за ручки держится. Я вежливо улыбаюсь, а сам мыслями варюсь в разгадке поведения безопасника.

Провожаю ее на парковку, сдаю водителю и возвращаюсь в дом. В столовой уже никого и вообще стоит такая тишина, словно все вымерли. Куда постоянно пропадают полтора десятка человек родни и в два раза больше прислуги, понятия не имею.

Меня такая безлюдность вполне устраивает.

Я пробираюсь на кухню, нагло краду десяток пирожков и устраиваюсь в библиотеке. Пора уже разобраться, кто тут еще сердца может вырывать. Мне бы еще и по магии книжки достать, но их нельзя выносить из храма, а туда мне Антея велела не соваться до завтра.

— Бэс?

Божество появляется прямо на столе, хватает пирожок, целиком проглатывает и довольно улыбается:

— Эх, хороши у Матисовны пирошки. Неушто для тебя приготовила, молодой господин?

— Ну, эээ, я сам угостился, в общем, — отчего-то становится стыдно.