Польско-литовская интервенция в России и русское общество

Как видим, предложения Госевского заметно расходились с инструкциями, данными королевским послам в Тушино, где речь шла об установлении над русскими людьми власти и опеки самого Сигизмунда III. Трудно сказать, ориентировался ли велижский староста в настроениях в русском обществе лучше, чем окружение короля под Смоленском, или уже знал, какой оборот приняли дела в тушинском лагере. Князь Леонтий, как отмечалось выше, находился в Тушине, и письмо А. Госевского было отправлено к нему. Однако не дожидаясь его возвращения, группа местных дворян сочла нужным ответить на обращение велижского старосты.

Письмо было отправлено от имени князей Ивана и Семена Шаховских, Федора Бутурлина и Афанасия Головленкова. Афанасий Васильевич Головленков отмечен в боярских списках 80-х — начала 90-х гг. XVI в., как выборный дворянин по Ржеве-Володимировой с достаточно высоким окладом в 500 четвертей[424]. Вероятно, за прошедшие 20 лет его положение на лестнице социальной иерархии повысилось, и он стал одним из предводителей ржевского дворянства[425]. В отличие от А. Головленкова, Федор Михайлович Бутурлин был сравнительно молодым человеком. Впервые он упоминается в списке жильцов 1602/1603 г.[426] Однако когда ржевские дворяне приносили присягу Владиславу, в их списке Ф. М. Бутурлин был поставлен на первом месте в группе из немногих лиц, внесенных в этот перечень с «вичем»[427]. Все это дает основания видеть в нем также одного из предводителей ржевского дворянства Кроме них в составлении письма приняли участие двое князей Шаховских, назвавших Ивана Леонтьевича своим «братом» — кн. Иван Андреевич Шаховской, выборный дворянин по Зубцову[428], и его сын Семен, в будущем известный писатель. Они представляли, очевидно, круг зубцовских детей боярских, связанных с кн. Леонтием.

В ответ на обращение Госевского эти дворяне выражали свою радость по поводу того, что «Бог… по своему благосердию дал» им «на Московское государство такова великего господара». Со своим ответом они отправили к велижскому старосте «доброго дворянского сына» Прокопа Языкова[429]. Дворяне просили принять меры для прекращения нападений запорожцев на их владения и дать им возможность посетить королевский лагерь под Смоленском. Когда нападениям казаков будет положен конец, они просили прислать приставов «на Бельскую границу», чтобы с их помощью они могли безопасно проехать в лагерь Госевского под Белой. «А когда, — заверяли авторы письма, — мы будем при вельможносте королевской, и иных много бояр (детей боярских?) пойдет за нами».