И восстанет мгла. Восьмидесятые

— Обосрались они, не придут, — авторитетно заключил грозный верзила, предводитель союзников. — Послали, поди, втихаря на разведку одного сюда, он нас увидал — предупредил их.

Потоптавшись в ожидании на тенистой полянке минут пять и не увидев, не высмотрев по сторонам обескураженного противника, ребята быстро заскучали.

— Гер, а они далеко живут? — приняв какое-то решение, поинтересовался у Герасимова юный великан, на которого с восхищением поглядывал снизу Алеша.

— Колян, да на рабочем где-то — далеко, — неуверенно протянул тот.

— А какой дорогой домой из школы ходят, знает кто? — громовым гласом вопросил Коля у ребят, окинув взором свысока всю честную компанию.

— Я знаю, — с готовностью отозвался востроглазый Серый, сидевший за партой позади Алеши, щуплый, но задиристый и бойкий, какими бывают сыновья неблагополучных матерей-одиночек, из двухэтажек.

— Если живут далеко, домой пошли пешком, то мы их догоним, если побежим, — рассудительно заключил Колян. — Попробуем, Гер?

— Побежали! — радостно согласился воинственно, по-боевому настроенный Герасимов, и вся разношерстная команда резво помчалась вдоль ровной кромки лесопосадок в сторону широкого дикого поля, вольно раскинувшегося до самого небосклона направо от крепостью возвышавшейся школы.

Бежать пришлось долго, тяжелый ранец на плечах мерно подпрыгивал и разноголосо бренчал содержимым: деревянным пеналом, пластмассовыми линейкой и треугольником, счетными палочками в футляре, цветными карандашами в картонной коробке.

Казалось, бескрайнему полю нет конца. По правую руку вдалеке едва виднелся лимонно-желтый «кукурузник», АН-2, неподвижно стоявший на травяной взлетной полосе. Школа и лесопосадки скрылись за горизонтом, в послеполуденной сентябрьской тиши умирающих диких злаков раздавались только глухой, нестройный топот ног, ритмичное потряхивание ранцев и изнуренное, сосредоточенное дыхание еще непривычных к долгим забегам юных преследователей.

Алеша размышлял на бегу, что никогда в жизни не бывал в этой необъятной стороне и может не найти сам дорогу обратно, ежели упорная, затянувшаяся гоньба продлится.

Серый обернулся на бегу и бодро предупредил: «Смотрите под ноги — здесь гадюки водятся, я сам видел».

Это немаловажное известие слегка остудило боевой настрой бегущих, и цепь стала постепенно растягиваться. Менее настойчивые уже подумывали остановиться и благоразумно повернуть обратно.

По-летнему жесткий белесый зной первой сентябрьской недели заставлял обливаться горячим потом в плотной темно-синей школьной форме. Лица мальчишек раскраснелись от полдневного жара и блестели испариной.

— Вон они, суки! — с торжеством заорал вдруг Колян, указывая вперед правой и призывно размахивая отставшим левой рукой.

Вовик пронзительно и протяжно свистнул.