За стеклом

– То есть, как это не курят… – заревел мой друг, – Тут такси или что!?

В результате препирательств по поводу того, могут пассажиры такси представительского класса курить или не курить, мы оказались высаженными на обочину, в паре километров от городской окружной. Наши дорогие ботинки и светлые, по сезону, брюки погрузились в пыльную траву с горами мятых банок и рваных упаковок.

Ничего не оставалось, мы пошли вдоль дороги, ища остановку или какое-то расширение, где были какие-то шансы поймать попутку. И, пока шли, вспоминали времена своей походной юности, как вот так же, шли от полустанка, вдоль шоссе, до нужной нам просеки. И, как и тогда, жалели, что нет бутылки. Только теперь ее не было ни по причине безденежья, в карманах, в буквальном смысле, были пачки денег. А потому, что мир, несмотря на наличие денег, – все равно, дурацкий и крайне далек от совершенства.

Потом, мы поймали какую-то старую машину неопределенной марки, с фамильярным глуповатым водителем, который, помимо себя, вез тещу необъятных размеров, сидящую на переднем пассажирском сиденье, оттеснив нас в уголок крохотного заднего. Зато, внутри можно было курить. Что и делал водитель и его теща, постоянно, как будто, сигареты у них были нескончаемые. Нам же, в костюмах, стоимостью выше, чем (как высокомерно заметил мой друг) эта машина с ее водителем и пассажиром, вместе взятыми, курить не хотелось. Казалось, что в облаке дыма дешевых сигарет, дребезжания плохой подвески и завывания умирающего двигателя – и не захочется уже никогда.

Кое-как вытерпев газовую атаку, в сочетании с быдловатым юмором наших попутчиков и их вялым семейным переругиванием из разряда «пошел ты – сама пошла», мы кое-как доехали до крыльца одного из самых дорогих московских ресторанов.

В котором, в силу вечера пятницы и того, что мы приехали на три часа позже заявленной брони, мест не оказалось.

Мы, конечно, пытались засовывать швейцару купюры в карманы и отворот фуражки. Я даже, еще не разочарованный бросанием денег, фигурно свернул одну и запустил «самолетиком» куда-то в проход зала, который, увы, так и остался для нас, закрытым. Швейцар устало подбирал рассыпавшиеся деньги, отдавал обратно нам, равнодушна извиняясь «тут все такие».

В результате, мы опять оказались на обочине. И хоть, теперь это была не загаженная полоса Минской трассы, а поребрик московского бульвара, чувствовали мы себя еще более – «на обочине». К тому же, опять не хватало бутылки.

И вот… мы так устали, вымотались, были прокурены и облиты ядом народных шуток, что плюхнулись в какое-то место, по соседству, толком не выбирая.

Это оказалась кафе-вареничная, с антуражем и атмосферой всего того, что мы ненавидели: совецкостью, народностью, бедностью, тупостью.

Но, сил куда-то двигаться уже не было. Мы съели разваренные соплеобразные вареники с салатом «сельдь под шубой», в котором, по советской традиции, майонеза было больше, чем всех остальных ингредиентов. И запили все это разбавленной теплой водкой.

– Ну, что… пойдем в клуб? – сказал мой друг.