Золотой кол
- Автор: Отунчиев Элуубай
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: А. Атамбаев
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Золотой кол». Краткое содержание книги:
В повести «Дорога» действие происходит в годы Великой Отечественной войны в одном из колхозов Киргизии. Автор показывает нелегкую жизнь девушки Тунук, ее драматическую судьбу, в которой переплелись элементы старого и нового уклада жизни.
Остальные произведения затрагивают социальные, морально-этические проблемы, они посвящены жизни тружеников села.
Жуман упал на колени, пополз к Розе. Она испуганно оттолкнула его. Он упал, хихикая, забормотал заплетающимся языком:
— Ну хорошо. Хорошо. Не буду. У нас все впереди. Хи-хи. Не буду. Не сердись. У нас… — последние его слова Роза не разобрала: Жуман уткнулся лицом в пол, а через некоторое время раздался его пьяный храп.
«Свинья!» — с отвращением подумала Роза. Она вспомнила, как он вчера смеялся над нею: «Ну, Роза, говорил ведь, что моей ты будешь?! Куда ты теперь денешься? Или надеешься, что тебя найдут? Да, твои родичи ищут тебя. Но кто додумается искать тебя здесь, в горах? Ничего, поплачешь и привыкнешь…»
За окном послышались шаги, скрипнула дверь.
— Ты где пропадал? — спросил женский голос.
— Коня на ночь спутал. Пусть пасется. Хочу завтра вниз съездить, — басом ответил мужчина.
— Только смотри не проболтайся! Подождать надо, чтоб привыкла она.
— Я же не маленький. Лишь бы Толон не выдал.
— Не выдаст. Деньги кому хочешь рот заткнут…
Дверь со скрипом закрылась.
«Убегу, — подумала Роза, — сегодня же убегу!»
Жуман вовсю храпел, растянувшись на полу. От него несло потом и перегаром. На подоконнике чадила керосиновая лампа.
«Ночь! Поможешь ли ты мне?» — подумала Роза. С трудом сдерживая стон, она поднялась на ноги. Каждое движение отдавалось болью во всем теле. «Убегу. Все равно убегу!» Роза тихонько пошла к выходу. В соседней комнате зычно похрапывал дружок Жумана. Она осторожно прошла мимо него, мягко толкнула дверь.
— Кто там? — дружок Жумана приподнял голову. Роза испуганно замерла. Но тот уже опять храпел.
Ночь. Холодно мерцают звезды, чернеют громады гор. Тишина. Слышно только, как журчит речка неподалеку.
Роза шла, с трудом переставляя онемелые ноги. Легкое платьице, к тому же разодранное во многих местах, совсем не защищало от холодного осеннего ветра. «Быстрей! Надо идти быстрей!» — подумала она. Вдруг ей послышались чьи-то шаги, и хрустнула сломанная ветка. Роза испуганно огляделась и увидела недалеко от себя мирно пасущегося коня.
— Лошадка моя, хорошая! Поди ко мне! — она подошла поближе к коню, который, навострив уши, пугливо смотрел на девушку. — Не бойся! Только ты можешь спасти меня! Лошадка моя, хорошая! Помоги мне! Лошадка моя, милая! — Роза присела на корточки, торопливо сняла путы с ног коня, сделала из них подобие недоуздка…
Только к утру она доехала до поселка. Улицы были еще пустынны. Редкие прохожие с удивлением смотрели на заплаканную девушку в изодранном платье, которая вела на поводу взмыленного коня.
Ведомость заработной платы для сборщиц табака Субан заполнил сам. «Этот дурачок, пока пальцем не покажешь, не догадается!» — со злостью подумал он о племяннике, у которого и вчера оказалась недостача. Взяв ведомость в руки, Субан зашел в кассу. Умар сидел один, читал какой-то журнал. Это еще больше разозлило Субана.
— Брось свой журнал! Вот что надо читать! — он швырнул на стол ведомость. — Разве твой журнал научит тебя жить, дурья башка!
— Что случилось, дядя? — Умар заметно испугался.
— Он еще спрашивает! До каких пор ты будешь сидеть на шее у матери?! И зачем только она тебя родила! Сидит, горемычная, одна в развалюхе! Ты понимаешь, что дом надо новый строить, невестку, помощницу матери, привести?! Думаешь о чем-нибудь?
— Думаю…
— Задницей, наверно, думаешь! Ты знаешь, что вся твоя зарплата на недостачи пойдет?
— Я не могу работать кассиром! Честное слово, дядя, не могу! — чуть не плача сказал Умар.
— Можешь. Рот поменьше разевай! — сурово оборвал его Субан. Потом смягчился, ласково погладил племянника по голове: — Ты пойми, дурачок! Я тебе добра желаю. Хочу, чтобы ты человеком стал. Вот, смотри сюда. Видишь? Во многих местах в ведомости стоит семьдесят один, девяносто один, шестьдесят один и так далее рублей. Так и будешь выдавать. А потом переправим все единицы на четверку! Что получается? С каждой такой записи — три целковых в твой карман! Понял?
— Как же это, дядя? Я не могу так…
— Что ты заладил: не могу да не могу! Можешь! Все можешь! Или тебе родную мать не жаль? Иди!
Табак сортируют в просторном помещении с большими окнами. От одного конца сортировочной к другому тянется длинный стол, по обеим сторонам которого сидят работницы. Они выбирают самые желтые листья табака и аккуратно кладут их на стол. В золотистых лучах осеннего солнца листья кажутся вырезанными из меди.
Войдя в сортировочную, Умар сразу чихнул: воздух здесь был насыщен мелкой табачной пылью. Женщины заулыбались.
Как только Умар положил на стол красную папку с деньгами, сортировщицы гурьбой обступили его, загалдели. Он еще раз внимательно просмотрел ведомость, важно сказал: