Изгой

– Да завсегда. А что это за нашлепка?

– Это целик, в нем выступ для мушки. Если та, когда ты прицеливаться начнешь, полностью прорезь закроет, причем вровень с линией, то во врага точно попадешь, как на него наведешь. Но если мушка в целике «плясать» в стороны начнет, вниз или вверх вылезать, то промах обязательно будет, и пуля не туда полетит – вместо головы в ноги, или в сторону. Ну что – хочешь попробовать, нет ружье не девка, чтоб его пробовать…

Казаки рассмеялись незамысловатой шутке, а Юрий только ухмыльнулся – он ждал такой реакции.

– Так что иди и постреляй из ружья, и сам мне ответ дай, по совести своей. Иди на кряж, там шкура старая коровья висит на земляной стенке – из нее пули легче выковыривать, свинец дорогое удовольствие. Я мелом круг обвел, в него и целься со ста шагов. Не торопись с выстрелом – по центру круга наводи ружье. А после каждого выстрела подходи и смотри, куда пуля попала. Так станет понятно, какую ошибку совершил.

– Все понял, боярин. Пойду стрелять, неймется мне!

Грицай торопливо ушел, а Смалец, наклонившись к Юрию, негромко произнес, кивнув в сторону ушедшего казака.

– У Сирко джурой был, здесь его глаза и уши.

– Так оно и понятно, Гриша, что абы кого кошевой атаман сюда не пошлет. Потому и делюсь секретами, о которых рассказать можно. Они только в пользу войска пойдут.

– А есть такие, о которых знать пока нельзя?

– Есть, помнишь, я тебе про пули говорил? Пока не пришло их время, так мне атаман сказал.

– Жаль, – отозвался Смалец и присел рядом. – Работ здесь много, деревья еще рубить, не перерубить. Но земляную стену, которую ты эскарпом назвал, уже на две сажени провели. Вал отсыпать начали, тын ставить. Не знаю, когда и построим.

– Глаза бояться, а руки делают, – рассмеялся Юрий. – У меня ружей на переделку много, а людей отрывать от работ нельзя. Так что один как-нибудь справляться буду, война ведь в любой момент нагрянуть может, степняки народ беспокойный.

– Вот потому пусть на тебя Ванька поработает – строгать он умеет, вон ложек понаделал. Бабы с девками сами справятся, а парню ремеслу учиться нужно, у него в руках любое дело горит.

– Хорошо, помощник мне все же нужен, – отозвался Юрий, – хотя на казаков надежду питаю. Помогут, наши ружья им понравятся.

– Ладно, будем надеяться. Пошел деревья рубить, – Григорий поднялся с чурбака, а Юрий принялся строгать отложенное в сторону ружейное ложе. На запорожцев он рассчитывал, хотя сечевикам запрещалось заниматься хлебопашеством, но охота и рыбная ловля разрешалась. И ремесло было под запретом, кроме оружейных дел – те только поощрялись. Ведь казак для войны живет, оружием добычу себе захватывает.

Со стороны кряжа послышался заглушенный расстоянием одинокий ружейный выстрел…