Трудности перевода. Воспоминания
- Автор: Чуркин Виталий Иванович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Абрис/Олма
- ISBN: 978-5-00111-537-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Трудности перевода. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Опыт работы переводчиком в начале карьеры, по словам автора, помогал ему всю жизнь. Молодой второй секретарь Посольства СССР удивил Америку, когда с достоинством противостоял Конгрессу США на слушаниях после аварии на Чернобыльской АЭС. Руководил пресс-службой МИД в переломный и трудный для нашей страны период. А потом, по собственному выражению, ему в буквальном смысле пришлось пересесть в бронетранспортёр Специального представителя Президента России на Балканах, где шла кровопролитная война.
Вершина карьеры суперзвезды мировой дипломатии — трибуна ООН. Мастерство, ум и твердость Виталия Чуркина ценили не только его единомышленники, но и оппоненты. Он успел поставить точку в своей книге: «…открывалась новая глава в истории ООН». Но уже без Виталия Чуркина.
Нельзя не отметить, что королю бельгийцев послы доставляют немало хлопот, ведь ему приходится уделять внимание не только многочисленным, как принято там говорить, «двусторонним» послам, то есть аккредитованным непосредственно в Бельгии, но и тем, кто представляет свою страну в Европейском союзе, в НАТО, а в описываемый период ещё и в Западноевропейском союзе. Это делало Брюссель, пожалуй, мировым рекордсменом по числу послов. Некоторые страны направляли туда сразу четверых. Бельгийскому королю приходилось проводить новогодний приём не только для «своих» послов, но и отдельные — для послов «других категорий», хотя протокольный приоритет бельгийцы отдавали, безусловно, «двусторонникам».
Что касается России, то я как посол в те годы представлял нашу страну «в одиночестве». Мне было поручено заниматься, кроме Бельгии, ещё и Североатлантическим альянсом, и Западноевропейским союзом. За это полагалась 10-процентная надбавка к зарплате. Хотя на практике именно НАТО занимало львиную долю рабочего времени. В Брюсселе существовало и российское представительство при Европейском союзе, открытое ещё во времена СССР в конце 80-х годов. Однако постпред Иван Степанович Силаев, бывший глава правительства России, незадолго до моего приезда в Брюссель неожиданно решил вернуться в Москву, и замену ему никак не могли подобрать. Более трёх лет моей работы в Брюсселе представительство при ЕС в качестве временного поверенного возглавлял советник Анатолий Макаров. Еэсовцы иногда выражали недоумение и даже возмущение неподобающим уровнем российского представительства, однако дело не двигалось с мёртвой точки. Где-то года через два Макаров радостно сообщил мне, что ему, наконец, пришло указание запросить агреман на нового постпреда — им должен стать Михаил Ефимович Фрадков. Однако всего через несколько дней пришло новое — отозвать запрос на агреман. Моё «одиночество» продолжилось, а Фрадкову всё же было суждено занять этот пост несколько лет спустя.
Ещё о фраке. Услугами аренды приходилось пользоваться дважды в год. На Национальный день и День короля в главном соборе Брюсселя проводилась торжественная (но короткая — всего 30 минут) служба. Отправляясь на неё, послы должны были облачаться во фрак (в отсутствие национальной дипломатической формы — в России её ввели позднее). Пикантность ситуации состояла в том, что напротив дипкорпуса сидело правительство, члены которого одевались «по погоде» — иногда были в плащах. (Объясняли, что у премьер-министра Жана-Люка Дехане публичный образ «простого парня» и он не хочет портить его фраком.) Как-то неловко. Если уж предписываешь «нарядиться» гостю, «соответствуй» и сам.
В моих глазах такое «пренебрежение» компенсировалось оказанным мне премьером приёмом. Мой протокольный визит к Дехане был организован в форме рабочего завтрака, и премьер проводил посла до машины.
Не обошлось без протокольных проблем и с натовцами. Генеральному секретарю альянса не надо было вручать никаких документов, подтверждавших мои полномочия, ведь тогда наши отношения носили чисто неофициальный характер. Однако предстояла первая встреча нового российского посла с занимавшим этот пост бывшим министром иностранных дел Бельгии Вилли Клаасом. (Тем самым, с которым годом ранее на встрече европейских министров иностранных дел с югославскими сторонами, проходившей под его председательством, у меня произошла стычка.) Ожидая назначенной встречи, я не терял времени даром: увиделся с американским постпредом и с кем-то ещё из коллег по натовским странам. Всё бы ничего, но сведения о моих беседах попали в прессу. Как сообщил мне первый замгенсекретаря итальянец Серджио Баланцино, Клаасу это не понравилось. Что ж, принял к сведению. Сам Клаас встретил меня вполне корректно, но без лишних церемоний (пресса отсутствовала), возможно в отместку за «нарушение протокола».
В отношениях с альянсом главным была, конечно, политика, причём не только внешняя, но и внутренняя. НАТО стало объектом острой политической борьбы у нас в стране. 1 декабря после вручения верительных грамот королю мне предстояло снять фрак, надеть свою вторую — натовскую — «шляпу» и встречать министра Козырева, который прибывал на подписание важного документа, призванного обозначить новый этап в наших отношениях с альянсом, — «Области широкого и углублённого диалога и сотрудничества между Россией и НАТО». Однако события приняли драматический оборот.
Прилетев в Брюссель, Козырев ознакомился с текстом только что принятого коммюнике министерской сессии Североатлантического совета — в нём содержались некоторые неожиданные элементы (накануне вечером о том, что они появятся в тексте, меня уведомил по телефону замгенсекретаря, о чём я немедленно доложил в Центр). Натовские министры вознамерились к своей следующей сессии (за 6 месяцев) подготовить доклад о принципах «расширения» Североатлантического альянса, то есть речь шла о возможности принятия в НАТО новых членов. То, о чём раньше говорили только в общих чертах, перешло в практическую плоскость.