Дерзкий
- Автор: Зайцева Мария
- Серия: Практика любви #9
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Дерзкий». Краткое содержание книги:
Кто-то из шутников оказывается рядом, подхватывает меня за подбородок, поднимает вверх, чтоб все смогли полюбоваться красными щеками.
— Смазливый, словно баба!
— Ага, он щас заплачет!
— Какого фига здесь забыл, школьник?
— Я не школьник!
Дергаю подбородком, вырываясь.
Разворачиваюсь и, не глядя больше на наглых уродов, топаю к расписанию.
— Он еще и задом виляет!
Черт! Мне хотелось быть незаметной тенью. А вот ему очень хотелось узнать все обо мне.
Хуже нет — попасть в поле зрения дерзкого хищника…
Но меня угораздило.
И как выбираться теперь — непонятно…
ОСТОРОЖНО!
Очень эмоционально, дерзкий парень, гендерная интрига, все не так, как кажется.
Нежные фиялки, по традиции — с осторожностью.
Вадим крутит во рту травинку, которая щекочет иногда мне щеку, и я каждый раз немного поворачиваю голову, чтоб уткнуться в губами в его челюсть. Или с готовностью подставленные губы.
Это так сладко, так нежно… Послевкусие близости — самая настоящая близость. Не телесная. Душевная.
Вадим молчит. Ни о чем не спрашивает.
Я сама говорю.
Рассказываю, наплевав на подписку (вот уж на что мне точно плевать), на инстинкт самосохранения, на опасность для самого Вадима. В конце концов, он узнал уже столько обо мне, что детали погоды не сделают…
— Он старше меня был. На полчаса. Мать, когда просыхала, рассказывала, как мы ее мучили, как ее резали по промежности… Ну и прочее дерьмо. Типа, мы виноваты, что у нее потом осложнения пошли. Это же она отца подсадила… Сначала ей сильные обезболивающие прописывали, она на них и подсела… Потом перестал рецепт действовать, как я понимаю… И она начала добирать всем, чем можно. И отец за ней следом. Пока бабка была жива, еще кто-то как-то держался… А потом — все.
— Шрамы — это она? — тихо спрашивает Вадим, когда я надолго замолкаю и начинаю тереться щекой о его предплечье.
— Ага… — зябко передергиваю плечами, и теплые оковы рук тут же становятся крепче, грея и оберегая, — в основном, Лешке доставалось, потому что он постоянно меня прикрывал. У него вообще на спине места живого нет. Не было… Ну и мне перепадало, конечно… Ну да ладно… Потом мы стали ходить к Хороводу… Ну, то есть, к дяде Михе, тренеру. И научились уворачиваться. Так что во всем есть положительные стороны. Не лупи нас мать, мы бы не стали чемпионами. Хоровод нас прям вытаскивал. Если б не он… Лешка бы точно вперся куда-нибудь, он такой… Очень жесткий и взрывной… Был. Не терпел ничего, всегда, если что-то не нравилось — выступал. Я его тормозила, конечно, но тоже не до конца… Потому что сама такая же. Сложно было терпеть. После того, как родителей лишили прав, мы загремели в детдом. Ну, там, конечно, несладко было, но нам вдвоем нихрена не страшно. Мы тогда уже вполне способны были даже взрослому навалять, особенно вдвоем. Конечно, придурки могли толпой навалиться, но как-то обошло. Не трогали нас. И мы никого не трогали…
Вадим наклоняется и целует меня в шею, поднимается чуть выше, к чувствительному месту возле уха, и меня трясет от удовольствия. Такая простая ласка, а я умираю от наслаждения…
Или все дело в том, что это он ласкает? Поэтому так реагирую?
— Брат правда убил тех троих? — спрашивает Вадим, нехотя отрываясь от меня уже в тот момент, когда я, забыв про свои откровения, тянусь к нему за поцелуем.
Разочарованная, я опять откидываюсь ему на грудь, забираю травинку из пальцев и прикусываю.
В конце концов, почему не рассказать? Он и так все…
— Да. — Отвечаю нехотя, вздыхаю, — я не знала даже. Понимаешь, мы с ним как две половинки были, друг друга ощущали, даже если что-то у него болело, я тоже чувствовала… И в тот вечер я тоже почувствовала, понимаешь? Ощутила, что какая-то хрень творится, вот конкретно сейчас! Не на месте сердце было, помню, живот стянуло, словно били туда чем-то тупым… Лешке названивала, а он трубу не брал! И койка его у пацанов в комнате пустая стояла… Сейчас я понимаю, что он специально ничего мне не сказал, тихушник сраный. Знал, что отговаривать буду, стопорить.
Замолкаю. Потом добавляю абсолютно осознанную правду:
— А, если б не удалось отговорить, с ним бы пошла. И с ним бы… Черт… Может, это было бы и к лучшему…
Вадим не перебивает, не говорит пустых слов про то, что так нельзя, преступление и прочий бред, и я благодарна ему за это.
Настолько, что, выдохнув и стерев все-таки выступившие злые слезы, продолжаю:
— Он ушел в колонию, нам только-только четырнадцать… Писал мне оттуда исправно, такие письма смешные… Знаешь, про еду очень много. Что бы он хотел съесть, когда выйдет. Сгущенку, помню, хотел сильно. А еще — рахат-лукум, нам иногда спонсорская помощь перепадала в детдоме, он любил очень. Я ему собирала посылки туда, передачки с людьми. И ждала, когда будет можно подать апелляцию. Пересмотр дела, например. Его же на полные пятнадцать закатали, убийство с отягчающими. То, что он — чемпион, признали отягчающим. Я сама, после смерти тренера, больше не выступала, не с кем стало. Увлеклась танцами. У нас при Доме культуры были спортивные танцы, что-то типа чирлидерских. Вот я туда ходила. Тоже бесплатно, и голова забивается.
— Так вот у тебя прыгучесть откуда, — улыбается Хищник.