Дерзкий

Он все делает сам.

Держит, обнимает, его большие ладони без устали гладят спину, плечи, немного отстраняют, чтоб коснуться напряженных сосков, чтоб я увидела, как туго и плотно движется его член во мне. Вадим перехватывает мой шальной взгляд, кажется, дуреет еще больше, толкается все жестче и сильнее, каждый толчок — маленькая сладкая смерть… Я не хочу, чтоб это прекращалось, просто не хочу! Хочу, чтоб длилось и длилось! Господи, да я готова вечность так вот провести, с его членом в себе! О чем я раньше думала, когда занималась сексом? Сейчас я ни о чем не думаю. Все внутри дрожит и звенит, как струна натянутая, вот-вот лопнет! Со звоном счастья!

Его глаза не отпускают меня, отслеживают каждое мгновение, каждую эмоцию, и в какой-то момент, когда я понимаю, что изнемогаю уже, что умру сейчас, он мягко, словно в танце, переворачивает нас, укладывая меня на спину и нависая сверху.

От этого кажется, что член во мне еще больше, еще длиннее, движения жесткие и грубые, грудь Вадима каменная и напряженная, я цепляюсь за бугрящиеся мускулами плечи, царапаю, не в силах выразить свои эмоции, не могу ничего сказать, слов не помню! Просто вскрикиваю от каждого жестокого движения, просто распадаюсь в мини-оргазмах каждый раз!

А, когда он привстает и рывком перехватывает мою ногу, забрасывая себе на плечо, меня просто трясет. Неконтролируемо и мощно. Я выгибаюсь, все внутри сокращается до боли сладко, до безумия сильно.

Кажется, я кричу. Наверно. Здесь никого нет на несколько километров вокруг, меня не слышно.

Я кричу, сокращаясь на его члене, сходя с ума от бушующего во мне урагана.

Вадим смотрит на меня, мимолетно прихватывает зубами ногу у щиколотки и тихо ругается, кончая.

Потом аккуратно ложится сверху и утыкается губами в шею.

— Это было охрененно… Просто охрененно…

Я лежу, пытаясь сделать выдох и вспомнить, как складываются буквы в слова.

Потому что да. Это было охрененно.

И после такого еще сложнее думать о том, что это все может закончиться.

Что это все закончится.

Разговор на природе

— Мы с Лешкой чувствовали друг друга…

Я сижу, опираясь на грудь Вадима, между его раздвинутых ног, кайфуя от ставшего уже практически привычным ощущения полной и абсолютной безопасности, которое дарят его руки.

Смотрю на огни далекой ГЭС, прекрасно видные в темноте осенней теплой ночи, слушаю сдержанный, едва различимый плеск волн могучей реки, разливающейся по излучине многочисленными мелкими ручьями.

В них дробится-множится рогатый острый месяц, блестят тонкие лунные огни.

Мне тепло, и даже жарко в оберегающих руках Вадима.

Мне настолько хорошо, что удушающие воспоминания о брате не выбивают больше дрожь в теле, а льются чем-то светлым и ностальгичным. В конце концов, у меня был брат, я его любила. Это было в моей жизни. Это же счастье, что такое было.