Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Иванио, Иванио, смотрит! Он блягородни тэдэско! Он пустиль нас! Пустиль! Смотри!
Хромая и оглядываясь, Иван хмурится еще больше, он не может понять этот поступок немца. Вскоре в седловинке появляются и остальные эсэсманы, все они останавливаются. Кто-то из них, замахав автоматом, кричит вдогон:
— Шнеллер! Шнеллер! Ляуф шнеллер![20]
— Иванио, тэдэски пускай нас! — с вдруг разгоревшейся радостью лепечет Джулия. — Ми жит! Ми будэт жит!..
Иван молчит. На его лице почти что растерянность. Почему немцы прекратили преследование?
«Что за напасть, что они хотят?» — думал Иван. Все это действительно казалось ему странным. Но он был уверен, что это неспроста, что немцы не от доброты своей прекратили погоню, что готовят они нечто еще худшее.
Но что?
Они добегают до самого низа лощины, продираются через колючие заросли рододендрона и ослабело плетутся на невысокий пологий взлобок.
Джулия, казалось, на седьмом небе от радости, она то опережает Ивана, то возвращается к нему, то и дело оглядываясь на седловину с немцами. Радость ее все увеличивается по мере того, как они отдаляются от седловины. Однако его хмурый вид наконец встревоживает и ее.
— Иванио, почему фурьёзо? Нуга, да? Нуга? — обеспокоенно спрашивает она.
— Не нога…
— Почему? Ми будет жить, Иванио… Ми убегаль…
Не отвечая ей, он пристально вглядывается вперед и живее ковыляет на взлобок. Тревога все больше охватывает его — взгляд его устремлен вдаль. Джулия взбегает на взлобок и тут также о чем-то догадывается. Оба они замедляют шаг.
Горы впереди расступаются, поперек пути беглецов необъятным простором синеет воздух — внизу лежит мрачное ущелье, из которого, клубясь, ползет к небу туман.
С вдруг похолодевшими сердцами они молча добегают до обрыва и отшатываются — склон круто падает в затуманенную бездну, в которой кое-где сереют пятна нерастаявшего зимнего снега.
Джулия со стоном падает на камни.
Джулия лежит в пяти шагах от обрыва и плачет. Иван сидит рядом, опершись руками на замшелые камни. Дальше податься некуда, пришел конец.
Казалось, все уже кончено, и он не успокаивал ее, не утешал — он не находил для этого слов.
Из пропасти несет зябкой промозглой сыростью, вокруг в скалах, словно в гигантских трубах, воет, гудит ветер.
Немцы сидят в седловине, чего-то ждут. Развлекаясь, они тычут сигаретами в сумасшедшего, тот вьюном вертится между ними и они довольно ржут, издеваясь.
— Руссе! Рэттэн! Руссе![21] — долетает оттуда истошный крик обреченного.
Выплакавшись, Джулия перестает вздрагивать, только поеживается от холода. Иван снимает с себя тужурку и укрывает девушку. Встрепенувшись от его внимания, она пересиливает себя, садится и запачканными кулачками начинает вытирать глаза.
— Нон счастья Джулия. Фина вита, Джулия, — в отчаянии говорит она.
— Руссе, рэттэн! Рэттэн! — доносится крик безумца. Джулия приподнимается на колени и вскидывает маленькие свои кулачки.
— Фашисто! Бриганти! Своляч! Нэйман зи унс![22]
В седловинке примолкают, затем оттуда долетает приглушенный расстоянием крик:
— Эй, рус унд гуррин! Ми вас скоро убиваль! И второй следом:
— Ком плен! Бросай холодна гора! Шпацирен горячо крематориум!
Лицо Джулии снова загорается запальчивой злостью.
— Нейм! Нейм! Ком нейму унс! Ага, габен зи ангст![23] Немцы один за другим начинают выкрикивать непристойности. Джулия кусает губы. Иван берет ее за плечи и прижимает к себе — девушка припадает к его груди и в безысходном отчаянии, как маленькое дитя, плачет.
— Не надо, не надо! Ничего, — некстати успокаивает он, едва подавляя в себе приступ злобного отчаяния.
Джулия вскоре притихает и он долго еще держит ее в своих объятиях.
Успокоившись, Джулия садится рядом и поправляет рукой растрепанные ветром волосы.
— Мале, малё волёс. Нон болшой волёс. Никогда. Он сидит напротив и только скрежещет зубами.
— Иванио! — вдруг оживившись, восклицает Джулия. — Давай манджаре хляб. Ест хляб!
Она достает из кармана тужурки последний кусок хлеба, разламывает его пополам и одну половинку протягивает ему.
Они съедают хлеб, и обоим становится ясно, что больше уже ничего не осталось. Заламывая руки, Джулия в отчаянии скользит взглядом по мрачным утесам. Вдруг она настораживается и что-то хочет сказать, но Иван нетерпеливым жестом останавливает ее. Ветер доносит из-за седловины лай собак.
20
Быстрей! Быстрей! Удирай быстрей! (нем.)
21
Русский! Спаси! Русский! (нем.)
22
Фашисты! Бандиты! Сволочи! Берите нас! Ну! (нем.)
23
Нате! Нате! Идите берите нас! Ага, боитесь! (нем.)