Живые [Сборник litres, книги 1-4]

Колючий метнул на Таис злой взгляд и прошипел:

– Заткнись, Тайка, ладно?

– Ну уж нет, Колечка. Я рисковала жизнью ради этой дуры, и я хочу теперь получить… Как это называется? Компенсацию, что ли. То есть я хочу развлечься.

Таис спрыгнула с лестницы, подошла к столику, на котором стоял горячий чайник, налила в кружку кипятку, кинула пакетик с заваркой и бросила через плечо:

– Продолжай, Эмма. Не останавливайся. Уверена, твой бред не одну меня развлекает.

Видимо, Эмма почувствовала в голосе Таис издевательские нотки, потому что замолчала. Но в этом ее молчании очень хорошо ощущалась и горячая ярость, и желание отомстить, и неприятие отвратительной действительности. И вот тут Таис ее понимала. Все правильно, ничего радостного нет на этих базах. Ничего хорошего, никакого светлого будущего.

Вот теперь Эмма узнала, что все ее мечты – это всего лишь мыльный пузырь. Поэтому пусть лучше злится, пока не пришли тоска и отчаяние.

С громким шипением и присвистом отъехала в сторону дверь Валькиной и Ниткиной спальни. Темная овальная створка, дернувшись, замерла на полпути, и выглянувший Федор резким движением заставил ее отойти до самого конца. Затем спустился по лестнице, спрыгнув со второй перекладины, откинул волосы со лба и с легким прищуром оглядел всех, кто собрался вокруг Эммы. Все это время они с Вальком что-то обсуждали и дверь закрыли, чтобы не слышать Эмминых воплей. Видимо, Валька это уже не развлекало.

– Ну вы и расшумелись. Развели нюни на ночь глядя. Лучше бы полечили Колючему руку. Слышишь, Колька, пошли ко мне в спальню. У Таис есть мазь, та самая, которую ты раздобыл. Мои-то ожоги почти прошли, посмотри сам.

Про ладони Федора Таис совсем забыла. Да и чего о них помнить, если есть мазь? Средство это работало безотказно. Один раз помазал – и всё. Ожоги, небольшие ранки подживали вмиг. Даже синяки рассасывались.

– Да ерунда это, а не рана, – пробурчал Колючий, осторожно поворачивая левый локоть. Плечо он перетянул оторванным куском ткани от рубашки и, видимо, даже думать забыл о ране.

– Вот сейчас и посмотрим. Тай, тащи мазь, – твердо велел Федька.

– Вы бы руки сначала помыли, лекари. – Эмма сморщила нос и слегка наклонила голову. В ее глазах так и читалось: мол, даже таких простых вещей не знаете.

– Ой, Эм, без тебя мы никогда бы не догадались. – Таис подчеркнула голосом слово «никогда» и хмыкнула. – И как мы только выживали на этих базах без тебя?

– Иди мой руки, – тут же распорядился Федор, – и я сам помою. Эмма права.

Толстовку свою Колючий снял с трудом, морщась и кусая губы. Видимо, движения руки ему все-таки доставляли боль. То, что он назвал легкой царапиной, на деле оказалось глубокой раной с ожогом по краям. Может, из-за ожога крови было не так много, может, из-за того, что Колька сильно перетянул руку лоскутом от рубашки. Но выглядело это так, что Таис поморщилась и отвернулась.