Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель

– Возможно, если он приедет, мы могли бы устроить ему прыжки с парашютом в компании принца Уэльского!

Служащие дворца жаловались Роджеру дю Буле, что свита главы Румынии слишком многочисленна. В середине марта румынский посол сообщил, что Чаушеску планирует привезти с собой пятьдесят пять человек, включая десять любимых журналистов, экипаж своего самолета и четырех дополнительных телохранителей, которые должны будут жить с ним рядом во Дворце. Штат Королевы ответил, что этим прихлебателям придется ночевать в другом месте, потому что даже Букингемский дворец не сможет вместить столько гостей.

Тем временем попытки заполучить почетную степень были безуспешны. 7 апреля Кеннет Скотт отправил в британское посольство в Бухаресте еще одну скверную новость: отказ получен и из Университета Саутгемптона. Однако Дэвид Ламберт из восточноевропейского отдела FCO по-прежнему не сдавался. Следующая остановка: Йоркский университет.

24 апреля посол Британии Реджи Секонде прислал две очень откровенные телеграммы, в которых описал собирающихся к Королеве гостей. В первой телеграмме, адресованной министру иностранных дел Дэвиду Оуэну (для передачи во Дворец), был приведен откровенный, хотя и не лишенный лести, портрет Чаушеску. «Он самый абсолютный диктатор, какого только можно найти в современном мире», – предостерегал посол, добавляя, что Елена Чаушеску – «гадюка», их дети «безответственны», а бесконечные речи Чаушеску перед раболепными, скандирующими партийными аппаратчиками представляют собой нечто среднее между речами Адольфа Гитлера и сюжетом Джорджа Оруэлла. «Зловещий аспект заключается в том, что такой проницательный и опытный государственный деятель, как Чаушеску, способен принимать такое организованное поклонение. Все это слишком напоминает 1938 и 1984 годы[91]», – писал Секонде. Он предупредил о «злополучных» событиях во время некоторых предыдущих поездок президента, в том числе в ходе визита в Бельгию, где его охранники избивали местных жителей и «дрались из-за мест за обеденным столом». С другой стороны, Чаушеску был «благосклонно настроен к Британии, и, несмотря на приступы беспокойства, есть все шансы, что он сдержит инстинктивное для него побуждение взорваться, если кто-то вызовет его гнев или если его спровоцирует прием со стороны общества». Секонде заключал: «Нам повезло, что у руля сейчас президент Чаушеску. Он отважен, мыслит независимо и готов на переговоры с Западом во всех сферах». На этой телеграмме один из высокопоставленных чиновников криво написал: «Помогите!»

Секонде также отправил Роджеру дю Буле кое-какие полезные разведданные из Америки по поводу протокола. По итогам визита Чаушеску в США Секонде получил инструкцию американского посольства в Румынии о том, как следует вести себя с таким привередливым гостем. Во-первых, ни в коем случае не произносить благодарственную молитву перед приемами пищи. «Он не потерпит никаких отсылок к религии», – написал Секонде, и сообщил, что на одном из мероприятий в Америке во время благодарственной молитвы Чаушеску просто вышел из комнаты и вернулся позже. «Очень важно, чтобы госпожа Чаушеску осталась довольна, – добавил он. – Мадам обожает шопинг. Она, по-видимому, расплачивается, но вопрос оплаты следует разъяснять открытым текстом; она с радостью принимает все, что ей дарят». Другое дело – свита: «У американцев были некоторые проблемы с румынским авангардом, который раздавал бесстыдные указания о том, куда надлежит доставить меховые манто и пр.». Чаушеску также очень чувствительно воспринимает любое снисходительное отношение – это его свойство посол Британии называл «нетерпимостью к покровительству», – хотя его расположения без труда можно добиться экстравагантным церемониалом и внушительным приличным почетным караулом.