Избранные произведения в одном томе

— Но мы же не знаем, что может оказаться в передаче, Эд. Мне кажется, это вполне законное замечание.

— Ты прав. Эта штука может взорваться, и будут трупы. Но все шансы против такого поворота. Гарри, какого черта — в прошлом веке почти все время мы сползали к войне, и я не вижу, почему в этом должно быть лучше. Может, нам нужна азартная игра, такая, чтобы играть вместе на одной стороне, и тогда сползание остановится? Перед нами тайна, и куда лучше привлечь к ее разгадке всех, чем стараться самим ее расколоть, никому ничего не говоря. — Он сузил глаза. — И нам надо сделать решительный шаг.

— Вот ты и делай, если хочешь, — ответил Гарри. — А меня уволь. Я не хочу оказаться в Колорадо младшим писарем ведомства по охране диких животных.

Гамбини поправил галстук и посмотрел на Гарри тяжелым взглядом.

— О'кей, я тебя даже понимаю. Но и ты пойми, что мы становимся персонажами истории, Гарри. То, что здесь происходило последние два месяцами то, что произойдет, когда мы разберемся с передачей получше, будут рассматривать и описывать еще очень долго. И я хочу быть уверенным, что, когда будут подбивать бабки, я окажусь не там, где минус.

— Забавно. То же самое говорил Пападопулос.

— Так оно будет, Гарри. Такой масштаб, что не получится по-другому.

— А зачем тебе я?

— Затем, что я не могу просто так ввалиться в Белый дом. А вот ты можешь меня провести.

— Как?

— Там в четверг будет ежегодное собрание национального научного фонда. Президент будет раздавать награды школь-

никам. Полно журналистов, и идеальная возможность подобраться к президенту. Но сначала я должен туда попасть. Для НАСА, если попросить, несколько билетов выделят. — Гамбини нагнулся вперед. — Ну так как, Гарри?

— То есть тебе наплевать, если меня запрут в горы? Гарри очень хотелось, чтобы все это рассыпалось само

собой. Как его семья. Если Гамбини пойдет к президенту и весть дойдет до Розенблюма, Гарри крупно влип. С другой стороны, что ему могут сделать? Он на гражданской службе, так что уволить его нельзя. Но можно запихнуть в самый глухой угол какого-нибудь офисного небоскреба, где придется целый день скучать над кроссвордами.

В Годдарде ему нравилось, но он ощущал свою второсортность по отношению к людям, которые заглядывают в глубокий космос, пока он им организует социальное страхование. Может, он сам начинал усваивать их презрение к его профессии,

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал он.

— Пригласи еще и Бейнса, — посоветовал Гамбини. — Президент ему симпатизирует.