Избранные произведения в одном томе

Гамбини махнул рукой, требуя тишины.

— Кажется, мы готовы, — сказал он, включил компьютер в режим сканирования, и веселый шум затих. Все глаза смотрели на экраны.

Замигали красные лампочки.

— Работает, — произнесла Анджела Делласандро. Где-то в здании хлопнула дверь, послышался шум бойлера. Экраны были пусты. Лампочки погасли.

И появилась черная точка, едва различимая. Гарри попытался понять, не мерещится ли ему, но точка раздулась в выпуклость. От нее протянулась черта через весь экран. Потом она свернула вниз под прямым углом и описала петлю. От основания петли протянулась вторая линия параллельно первой, а на конце ее возникла еще одна петля, касающаяся первой прямой.

Это был цилиндр.

Кто-то радостно завопил. Послышался хлопок и шипение пены.

Римфорд стоял у монитора, свет экрана падал на его лицо.

— Вот тебе и тезис Брокмана, — сказал астроном.

— Нет еще, — возразил Гамбини. — Пока еще рано говорить.

Под цилиндром появилась надпись из двенадцати знаков. Стало слышно, как напряженно дышит Римфорд.

— Это будет его название, — сказал он. — Обозначение для цилиндра. Нам передают словарь.

— А что такое тезис Брокмана? — спросил Гарри. Лесли посмотрела на Бейнса, тот кивнул.

— Гарви Брокман, — сообщила Лесли, — это психолог из Гамбурга, который утверждает, что две полностью чуждые друг другу культуры не смогут общаться иначе как на самом поверхностном уровне. Он обосновывает свою мысль тем, что для интерпретации данных очень существенны психология, среда, общественные условия и история, следовательно, они же важны для общения и понимания мыслей друг друга. Нет параллельного опыта — нет разговора. — В голосе ее зазвучало сомнение. — Эд тебе скажет, что Брокман может еще оказаться прав, поскольку мы только начинаем. Но я думаю, мы уже видим некоторые свойства подхода алтейцев к разрешению проблем, очень похожие на наши. И сегодня вечером мы можем получить еще одно этому подтверждение.

Римфорд заинтересовался:

— А какое, Лесли?

— А ты представь себе нас, — сказала она. — Если бы мы кодировали картинку для другого вида, какое изображение мы бы послали обязательно?

— Наше собственное, — ответил Гарри.

— В точку. Гарри, из тебя вышел бы отличный психолог. Так вот, я скажу вам, что нам предстоит узнать. Способность к созданию технологической цивилизации требует по самой своей сути определенной логики и типа восприятия, что перевешивает, и намного, быть может, факторы, о которых говорит Брокман.

— Посмотрим, — пожал плечами Гамбини. — Надеюсь, что ты права.

На глазах у Гарри цилиндр исчез.

Снова появилась точка. На этот раз получилась сфера. И снова с надписью. Пирамида. Трохоида.

— Розенблюм уже знает? — спросил Гарри.

— Я не уверен, что мы уже готовы выходить на директора, — ответил ему Гамбини. — Можно сообщить ему позже, когда поймем, что у нас тут получается. Ведь именно это он и любит? А пока что выкинем отсюда этих алкоголиков.