Ее высочество няня

— Довольно, девочка, — от звуков этого бархатного голоса по коже прокатилась теплая волна. — Ты, конечно, вряд ли опустошишь себя до дна. Но с непривычки может быть неприятно.

— А… Да… Наверное… — я сморгнула и заставила себя отвести взгляд.

В душе поднималась настоящая паника. Я никогда раньше не замечала за собой интереса к мужской красоте. Не пытается залезть под юбку или напасть — пусть живет. Попытался — пеняй на себя. А тут такая глупость: стою и пялюсь на мужчину, причем давно покойного!

Я почувствовала на плече едва уловимое прохладное касание призрачных пальцев.

— Благодарю.

— Не за что, — выдавила из себя я.

— Давай я провожу тебя обратно, — произнес призрак. — Густав, где она остановилась?

— В королевской спальне, — ухмыльнулся тот. — Ни одна ночь нашего короля не обходится без присутствия леди ла Рум.

— Леди ла Рум? — приподнял бровь Лемок.

— Ты знал кого-то из этой семьи? — заинтересовался Густав.

— Возможно.

— Ты не изменился, — хохотнул призрачный король. — Никогда ничего не скажешь в простоте. Лемок — эльф, юная леди.

— Островитянин, — поморщившись, поправил тот.

— Что я говорил?! — хлопнул себя по ляжкам Густав. — Не любят они это прозвище.

Громогласный и шумный Густав, странный Лемок, лицо которого все еще притягивало меня как магнитом, удивительные события, в реальность которых еще вчера я бы и под страхом смерти не поверила. Все это как-то разом навалилось на плечи, пригибая к земле. Я тяжело оперлась о косяк низкой дверцы, через которую сюда попала.

— Было бы неплохо, если бы вы отвели меня обратно.

— Чего-то подобного я и ожидал, — обеспокоился Лемок. — Помолчи хоть пять минут, Густав! А лучше вообще уйди.

— Вот! — всплеснул руками покойный король. — Вот она, эльфийская благодарность! Я его спасаю, привожу сюда единственную одаренную на весь континент, объясняю ей, что надо делать. А мне в ответ: «Уйди, Густав!»

— Ты очень кстати заговорил о благодарности. И сейчас моя благодарность причитается ей. А ты же помнишь, что такие дела касаются только двоих. По крайней мере у островитян.

— Да помню я, помню. А тебе за триста лет пора бы уже и забыть.

— Забыть, что я островитянин?

— Понял, — Густав выставил перед собой открытые ладони. — Не буду вам мешать, ваше эльфячество.

Он отвесил шутовской поклон и просочился сквозь ближайшую стену.

На несколько минут в комнате повисла тишина.

— И это человеческий король, — вздохнул Лемок. — Да еще и один из лучших.

А потом люди удивляются, что мы принимаем их за дикарей’

Презрение, сквозившее в голосе призрака, привело меня в чувство лучше ледяного душа.

— Позвольте вам заметить, что я тоже человек, — холодно уронила я, прикидывая, смогу ли самостоятельно найти обратную дорогу. По всему получалось, что найду. — И беседа в таком тоне не доставляет мне удовольствия. Поэтому, если позволите…

Я сделала движение, чтобы уйти, но мне на плечо легли призрачные пальцы.