Дело тётушки Кеннел

– Надо же, а город – вылитый Париж, – произнес коммерсант, откупоривая бутылку лимонада, хитро закрытую стеклянным шариком.

– Это первое впечатление, – сказал профессор. – Вам кажется так потому, что мы расположились в Исмаилии – европейском квартале города.

Проклятый шарик не поддавался и Саммерс вступил в борьбу.

– В течение тридцати лет французы постепенно уступали Египет англичанам, – продолжал профессор. – Город еще не раз покажется вам то английским, то французским.

И впрямь, тот Каир, что успел увидеть Саммерс, был вполне европейским: В этом отношении он вполне европейским: магазины, посольства, контора Кука, универмаг Хьюза и кондитерская Брайана – все это было знакомым и привычным.

– Нечто подобное я наблюдал в Индии, – продолжал Найтли. – Вообразите, и здесь открылись кофейни Гроппи! Не желаете?

Он с иронией посмотрел на коммерсанта.

– К черту, – отмахнулся Саммерс. – Чего я там не видел.

Но Найтли смотрел в пространство.

– Скоро от местного колорита ничего не останется, – горько пробормотал он. – Все эти прекрасные женщины в нарядах а-ля Голливуд, великолепно одетые мужчины, грохочущие круизы по Нилу, танцы, скачки, поло, гольф и теннис, крикет, прогулки в автомобилях… – профессор вздохнул. – Опера, концерты – все, как в Европе. Были бы только деньги. Деньги, всегда все решают деньги.

Коммерсант, наконец, победил: шарик выскочил из бутылки и покатился по ковру.

– Ну, а где же мы добудем животных? – поинтересовался он.

– Я пожилой человек, – быстро сказал профессор. – Очень жарко. Поэтому я предложил бы, мой мальчик, ограничиться посещением местных магазинов. Здесь есть множество рынков, лавочек, торгующих животными. Для первого времени это будет достаточно.

Коммерсант пожал плечами. Ему самому представлялось, что какое-нибудь занятие, требующее достаточно сил и внимания, могло бы как раз отвлечь и от жары, и от заевших москитов, и от тревожных мыслей.

– Я бы только просил вас, – прибавил Найтли, – чтобы ваша добыча не доставляла нам особенных хлопот.

– Племянник, – нервно проговорила миссис Кеннел, появляясь из своей комнаты в черном шелковом халате, обмахиваясь бумажным веером, – вы уж будьте поосторожнее. Я, в частности, хотела сразу оговорить, что не желала бы жить в одном номере со змеями.

– Ах, тетя, вы ничего не понимаете! – воскликнул Кеннел. – Они такие милые… к тому же, их шкуры стоят кучу денег.

– Собственная кожа представляется мне дороже, – сухо отозвалась тетка.

– Вот еще. Натуралист я или нет?

– Вы нарочно, – усаживаясь на диван, обличила миссис Кеннел.

– Я смотрю, вы уже начинаете вживаться в роль, – заметил профессор с улыбкой.

Он боялся очередного спора. За две недели споры этих двоих едва не сделали его неврастеником.