Сам себе клан

Здесь работали.

— Хоть вы меня чем-нибудь порадуйте, граф, — сказал Григорьев.

— Поиски стрелка зашли в тупик?

— Мы отследили винтовку, но этот путь ожидаемо закончился ничем, — сказал Григорьев. — Ее ввезли в страну нелегально, продали через черную сеть, отследить транзакции нам не удалось. Стрелок, скорее всего, покинул район на машине каршеринга, используя для этого взломанный аккаунт.

— Следы прошлой весны?

— Да, увы, — сказал Григорьев. — Взлом базы персональных данных, информация о сотне тысяч подданых утекла в черную сеть, с последствиями этого прокола мы будет сталкиваться еще долгие годы. Нам также удалось установить номер телефонного аппарата, которым он пользовался, но… вы понимаете.

— Телефон куплен на подставное лицо, взломан и брошен сразу же после окончания акции?

— Именно так, — сказал Григорьев. — Его методы эффективны, они работают, но они… грубы? Недостаточно изящны? Он оставляет слишком много следов, и, хотя до сих пор они нас на него не вывели, я могу предположить, что наш стрелок — не профессионал. Талантливый любитель, и, до определенного момента, ему не приходилось считать деньги.

— Террорист-одиночка?

— Возможно, небольшая группа, — сказал Григорьев. — Возможно, их финансирует кто-то из наших врагов, но они не часть организации. Они сами по себе.

— Бойня на фудкорте вписывается в эту картину, — заметил Бессонов. — Похоже, наш стрелок работал с Сопротивлением. Или пытался с ними работать, но они не сошлись во взглядах.

— Сопротивление финансируется английской разведкой, — сказал Григорьев и тут же поправился. — Финансировалось. Это установленный факт. Но с тех пор, как был застрелен их публичный лидер, они прекратили всякие контакты как с британцами, так и с кем бы то ни было вообще. Похоже, Сопротивление окончательно развалилось и больше мы о нем ничего не услышим.

— Вы так говорите, как будто на самом деле об этом сожалеете.

— А я и сожалею, — сказал Григорьев. — Потому что место силы пусто не бывает, и если из этой ниши уйдет Сопротивление, туда придет кто-нибудь другой. Какое-нибудь Народное Ополчение или Подполье, с новыми лидерами, но старыми лозунгами. Мы это уже много раз проходили. А я предпочел бы иметь дело со старым Сопротивлением, мягким, слабым, контролируемым, про которое нам практически все было известно. Людям все равно потребуется место, чтобы выпустить пар, так что я бы предпочел держать руку на клапане.

— Чтобы вовремя его перекрыть?

— Если пара будет слишком много, им можно обжечься, — сказал Григорьев. — Если же его вовсе не выпускать…

— Будет взрыв, — сказал Бессонов.

— Как бы там ни было, непубличные лидеры Сопротивления легли на дно, а кое-кто уже уехал из страны, — сказал Григорьев. — Мы побеседовали с несколькими из них, и все они отрицают любое сотрудничество со стрелком.

— Это ни о чем не говорит, — сказал Бессонов. — Я бы на их месте тоже отрицал.

— Поверьте, мои люди умеют спрашивать, — сказал Григорьев. — Возможно, стрелок имел дело с теми, кто на данный момент уже мертв, а остальные просто не знали.