Сам себе клан

Влад помнил историю с неудачным покушением на одного из сынов Гефеста, повелителя огня. Убийца попал, но ему удалось только ранить князя Чавчавадзе, ответным ударом тот уничтожил два жилых квартала.

Вместе со стрелком, разумеется.

По официальной версии это произошло, потому что он был ранен и потерял контроль над силой, не сумев ее вовремя сдержать. Но возможно, что он и не хотел сдерживаться.

Император по-отечески пожурил князя и велел ему выплатить компенсации родственникам погибших, и некоторые из них не получили этих компенсаций до сих пор, хотя уже почти пятнадцать лет прошло.

Потому что есть мы, и есть они. Аристократия и народ. Свои и чужие.

Своим — все. Остальным — закон, но проблема в том, что и закон этот работает только тогда, когда этого хотят свои.

Были тогда, конечно, какие-то волнения и протесты, но на этот случай в империи существовали силовики СИБ, которые прекрасно умели обходиться с любыми протестами и волнениями даже без помощи высших.

А те всегда были готовы помочь.

Громов-старший в молодости сам подавлял два восстания на границе с ДВР и в Киевской губернии, и трудно было посчитать, за сколько смертей он ответственен.

— Вы предлагаете его убить, — сказал Михайлов. — Это понятно, это ваш привычный образ действий, именно за этим вы и пришли.

— У нас есть два дня, — сказал Влад. — От силы — три. Потом он закуклится и обрастет броней, которую нашими силами будет уже не пробить. путилинские настроят охранные системы и уйдут, и вместо них придут личные гвардейцы, и их будет много. Гораздо больше, чем сейчас. И попытка ликвидации превратится в полноценную боевую операцию, которую даже вы не потянете.

— Это понятно, — сказал Михайлов. Он поставил локти на стол, переплел пальцы и смотрел на Влада поверх этого сооружения. — Ваша логика понятна, и вы мыслите верно, но дело в том, что вы мыслите тактически. А я делаю ставку на стратегию.

— И в чем же ваша стратегия? — спросил Влад.

— Смерть одного князя, безусловно, ослабит империю, — сказал Михайлов. — Но не сильно. Это новоявленный князь, который стоит во главе только что созданного дома, и самое ценное, что у него сейчас есть — это голос в княжеском совете. И если мы ошибаемся в своем предположении, и это настоящий Громов, то его голос может усилить партию войны, и тогда, конечно же, нам лучше от него избавиться.

— Но, — сказал Влад.

— Но, — сказал Михайлов, выпрямив указательный палец и тыча им куда-то в потолок. — С другой стороны, возможно, это не Громов. И тогда мы имеем дело с заговором внутри империи, заговором, который может привести к клановой войне, которая ослабит империю куда больше, чем смерть одного князя. Но риск велик, и, прежде чем что-то сделать или не сделать, мы должны знать наверняка.

— И как же вы можете узнать наверняка? — спросил Влад, хотя уже понимал, к чему Михайлов клонит.

— На данный момент я вижу только один способ, — сказал тот. — Пойти и спросить.