Несмотря на время

— Лиз, прекрати, — шиплю я, недовольно глядя на сестру. Порой она ведёт себя как ребёнок и совершенно не выглядит на свои двадцать два. Видимо, вся серьёзность в этой семье досталась мне одной.

— Да ладно тебе, — она недовольно морщится, но всё же прекращает свою мелкую пакость.

— Кенз, вставай уже. Или я обеспечу тебе ледяной душ, — говорю я, толкая подругу в плечо. Она лениво поднимает голову от стола и потирает глаза, ещё сильней усугубляя вид своего макияжа.

— Я когда-нибудь говорила, что ты зануда? — бормочет она, массируя свои виски.

— Трудно сказать сколько раз, — отвечаю я, накрывая на стол.

— А вот и мои ранние пташки, — разносится радостный голос отца, и он показывается в дверном проёме.

По сравнению с нами, он выглядит прекрасно и на редкость отдохнувшим и бодрым. Папа искренне улыбается, оглядывая нас своими лучистыми глазами. Сегодня он надел тёмные брюки и синюю рубашку-поло. Его лицо гладко выбрито, а густая чёрная шевелюра с редкими серебряными проблесками идеально причёсана.

— Куда это ты собрался в такой ранний час? — интересуюсь я, когда папа занимает своё место за столом.

— У меня встреча с клиентом, хочу купить пару лошадей, — отвечает он, намазывая тост маслом.

— Это здорово, может, поехать с тобой? — говорю я, но тут отец как-то меняется в лице и улыбается.

— Не стоит, отдохни сегодня, я справлюсь.

Мы с сестрой переглядываемся, заметив папино странное поведение, но я больше не затрагиваю эту тему. Если он захочет, то расскажет о том, что происходит.

Дальше завтрак проходит в тишине. Все словно находятся в своих мыслях, не желая разговаривать. После папа целует нас на прощание и уходит. На его лице сияет улыбка, даже в его походке чувствуется некое счастливое предвкушение. Никогда раньше я не замечала за ним такой нескрываемой радости перед покупкой новых лошадей.

— Мне одной показалось, что Роберт какой-то странный? — спрашивает подруга, когда за отцом закрывается дверь.

— Нет, мы тоже это заметили, — говорим мы с сестрой практически в унисон.

Я принимаюсь убирать со стола в одиночестве. Кензи всё ещё толком не проснулась, а Лиз никогда не помогает мне на кухне. Я и не жалуюсь, меня всегда успокаивала уборка. Это похоже на терапию, во время уборки моя голова отдыхает от мыслей. Пока я мою посуду я сосредоточена лишь на ощущении воды, протекающей между моих пальцев. И сейчас мне полезно ни о чём не думать. События вчерашнего вечера, словно заезженная плёнка, крутятся в моей голове. Я никогда не думала, что наша встреча с Кэмом произойдёт именно так. Но у судьбы свои планы на нас, и иногда она любит над нами подшутить.

Мои губы всё ещё помнят поцелуи Кэма. На теле буквально высеклись его прикосновения. И вспоминая оргазм, который он мне подарил, я понимаю, что в моих трусиках снова становится мокро. Меня одолевают противоречивые мысли, и с каждой минутой я лишь сильней запутываюсь. Сегодня я должна поговорить с Итаном. Это будет сложно, но сейчас для меня это не худшая проблема. Самое трудное будет впереди, когда нужно будет объясняться с Кэмом. Не знаю, смогу ли когда-нибудь рассказать истинную причину своего ухода. А главное, будет ли у нас шанс на новое начало после моего рассказа.