Несмотря на время

Вина съедает человека изнутри, выжигая своим ядом всё хорошее. Есть люди, которым не знакомо это чувство. Они не замечают своих ошибок, но винят во всём окружающих. Иногда я хочу стать такой же, переложить свою вину на кого-то другого. Но это невозможно, мы сами совершаем свои ошибки, принимаем судьбоносные решения, и все последствия мёртвым грузом лежат на наших плечах. Всё плохое мы носим с собой, как в рюкзаке. У кого-то этот рюкзак больше похож на маленькую сумочку, а кому-то достался целый баул, который тянет нас вниз. Именно с таким тяжёлым грузом я хожу последние семь лет. Но в действительности вся моя вина уместилась в небольшой деревянной шкатулке. Это моя тайна, запертая на маленький замок, ключ от которого я всегда ношу с собой на шее. Наверное, меня можно назвать сумасшедшей, раз я продолжаю раз за разом причинять себе боль, открывая эту шкатулку. Я уже давно этого не делала, но после вчерашней встречи с Кэмероном, мне захотелось снова вернуться в прошлое.

Внутри всё болезненно сжимается, когда я открываю замок. Рука еле заметно дрожит, а глаза жгут непролитые слёзы. Я не могу плакать: будто кто-то перерезал мои слёзные каналы. Вместо слёз в горле встаёт огромный ком, затрудняя дыхание. Провожу рукой по двум фотографиям, и из горла вырывается глухой всхлип. Быстро захлопываю шкатулку, закрываю злополучный замок и прячу её подальше от любопытных глаз.

Говорят, что с годами всё проходит, время лечит. Наш мозг избирательно стирает воспоминания, и в какой-то момент прошлое просто прекращает быть важным. Всё уже случилось, нужно смириться и забыть. Но на деле самые страшные поступки будут следовать за нами попятам и отступят только перед лицом смерти.

— Джилл, всё хорошо? — слышу я голос сестры и замечаю её в дверях своей спальни.

Она встревоженно смотрит на меня, оглядывая спальню. Я с облегчением понимаю, что успела убрать шкатулку. Но тут же по мне волной проходит страх того, что она могла всё увидеть, придя на пару минут раньше.

— Да, всё нормально, — отвечаю я, натягивая дежурную улыбку.

Сестру это не успокаивает, и она проходит в спальню. Видно, что Элизабет только недавно проснулась. Светлые волосы завязаны в не аккуратный пучок, а тушь размазана под глазами. На ней красные шорты и свободный кружевной топ. Даже в сонном виде она умудряется выглядеть чудесно. Я же, по сравнению с ней, выгляжу просто ужасно со своими теперь уже тёмными волосами, которые торчат в разные стороны. Изо рта воняет, как из мусорного ведра, и голова жутко болит от выпитого алкоголя.

— Выглядишь ты паршиво, — замечает сестра, кивнув на меня.

— Спасибо, но я это и без тебя знаю, — фыркаю я.