Тень Серафима [АТ]

Себастьян закрыл глаза, словно надеясь, что, когда откроет их, неправильная реальность изменится. Но тщетно.

Впервые испытал он подлинное наслаждение с кем-то, кроме Моник. С совершенно другой женщиной. Несмотря на давнюю смерть подруги, в глазах ювелира это выглядело как предательство. Новое предательство, — ни больше, ни меньше. Закусив губу, Себастьян чувствовал, как внутри по этому поводу начинает расти раздражение — на самого себя, на Софию, даже на Моник, которая уж точно ни в чем не была повинна.

Давно ювелир не пребывал в столь отвратительном расположении духа. Внутри словно образовался спутанный, противоречивый клубок чувств, который долго трепал и гонял по полу мелкий пакостливый котенок. Как теперь разобраться во всем этом? Только собрать по углам ошметки и вынести вон, потому что привести в порядок не представляется возможным.

Себастьян вздохнул. Как только выдастся возможность, нужно будет провести ночь-другую в молитвах и добродетельных размышлениях о вечном. Очистить сознание, вернуть пошатнувшуюся бесстрастность.

— Это та самая Моник? — София, однако, не унималась. — Которая погибла в единственной операции, которую знаменитому Серафиму не удалось завершить успешно?

О Изначальный. Девица даже не подозревала, кажется, о существовании таких понятий, как такт или чуткость, в упор не замечала намеков. Было даже какое-то своё очарование в этой простодушной наглости.

Ювелир улыбнулся, грустная гордость отразилась в его улыбке. На самом деле, украденный в тот роковой день изумруд до сих пор бережно хранится в рабочем кофре, том, что всегда под рукой. Минерал, ценная разновидность берилла, остался с ним навсегда, как память. Память о Моник, об ушедшей любви, о собственной безрассудности и, к сожалению, трусости.

Это был исключительной красоты кристалл, идеально прозрачный, травянисто-зеленого цвета, густого тона. Камню была придана классическая форма шестиугольной призмы, заканчивающейся плоской гранью основания. Сам кристалл, как это свойственно крупным натуральным изумрудам, был хрупок и разбит многочисленными мелкими трещинками. Вес камня составлял почти двести карат, и он носил гордое имя «Изумрудный бог». Что и говорить, кровавые жертвы пришлось принести на алтарь этого божества…

Несмотря на высокую цену, Себастьян не пожелал расставаться с камнем и солгал заказчику, что не смог выполнить задание. Пусть даже «провал» и поставил крохотное пятно на безупречной профессиональной репутации ювелира. На самом же деле, на счету его не было ни единой операции, которая не завершилась бы тем, чем и должна — похищением нужного камня.