Сказка без чудес
- Автор: Филиппов Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Издательские решения
- ISBN: 978-5-4493-8033-3
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Сказка без чудес». Краткое содержание книги:
«Кукушка, кукушка, сколько лет мне осталось жить?» — механически, вспомнив детство, задал беззаботной птице извечный вопрос Дымокуров.
— Ку! — безжалостно коротко проинформировала та, и заткнулась.
А Глеб Сергеевич окончательно упал духом.
Оставаться на месте, покорным судьбе, ему тоже казалось невыносимым. А потому он пошёл, осторожно ступая, сам не зная, куда. Может быть, невзначай удастся набрести на просеку или тропинку, которые, если верить совету бывалых путешественников, должны непременно вывести к людям?
Так прошагал он, обходя буреломы, раздвигая колючие ветви кустарников, спотыкаясь ногами о коряги и торчащие из под земли корни, примерно час. И всё это время его окружал всё тот же равнодушный, погружённый в тысячелетние думы о чём-то своём, реликтовый лес.
Притомившись, непривычный к долгой ходьбе Глеб Сергеевич вытер полой рубахи обильно выступивший на лбу пот. А потом, чувствуя себя идиотом, решился, и крикнул сперва стеснительно, несмело, в полголоса, будто боясь нарушить царившую вокруг тишину:
— А-у-у…
Прислушался. Не дождавшись ответа, набрав в грудь больше воздуха, завопил уже, не конфузясь и не таясь:
— А-у-у! Э-ге-гей! Есть тут кто-нибу-у-удь?!
Откликнулось ему только эхо, прокатившееся приглушённо где-то по правую сторону:
— У-у-у…
Эхо? По правую руку? — сообразил вдруг Дымокуров. Но такого просто не может быть! Ведь эхо — это отражённая звуковая волна, если физику вспомнить, распространяющаяся в пустом пространстве. А какое пространство может быть в этой чащобе? Значит, кто-то ответил!
— Ау-у! — заорал во всю силу лёгких Глеб Сергеевич. — Кто здесь?! Помоги-и-те!
И опять в стороне послышался уже более явственный отклик:
— У-у…
Дымокуров помчался на голос, не разбирая дороги. Да и чего разбирать-то, если в этих непролазных дебрях её не было вовсе?
Колючие ветви хлестали его по залитому потом лицу, царапали, будто когтями, кинжальной остроты сучья рвали безжалостно рубаху и светлые «прогулочные» брюки, норовил подставить подножку хрустящий со звуком пистолетного выстрела валежник… Но Глеб Сергеевич бежал, рвался в отчаянье, сшибаясь лбом со стволами сосен, в том направлении, опасаясь, что долгожданный спаситель уйдёт, растворится безвозвратно в этой глуши, и оставит его здесь одного, пропадать…
Иногда он останавливался, и, едва переведя дух, выкрикивал истерично, срывая голос, это нелепое, ничего не значащее сочетание букв — «ау», разнообразя его время от времени более информативно насыщенными призывами:
— Помогите! Спасите! Я заблудился! — даже: — Кара-а-у-ул!
Он давно потерял счёт времени, утратил чувство направления, и ориентировался только на чьё-то ответное «У-у-у…», доносившееся то громче, то тише, и, казалось, с разных сторон.
После долгих бесплодных метаний, выбившись из сил, Дымокуров опустился на осклизлый, покрытый лишайником, полусгнивший ствол поваленного дерева. Попытался было позвать вновь, но вместо «ау» из его надорванного, запалённого одышкой горла вырвался едва слышный, как у удавленника, сип: «х-х-ру-у…»
На который, само собой, никто не ответил.
А может быть, никто и не окликал его в этом диком, страшном лесу? Может быть, это филин гукал, перелетая с места на место, злобно потешаясь над заблудившимся, впавшим в отчаянье путником, в ожидании обильной добычи? Или филины падали не едят?
Глеб Сергеевич заплакал, подвывая и всхлипывая, растирая исцарапанными в кровь кулаками слёзы, которые разъедали и щипали глаза.
А вы бы не заплакали, окажись на его месте? Ну, представьте себе. Вы — голодный, уставший до дрожи в ногах, в пропотевшей изорванной майке, под которую уже начал пробираться холодок, один одинёшенек в вечереющем лесу, и спасения ни откуда ждать не приходится…
И когда Дымокуров, всхлипывая, икая от жалости к себе, потому что всей своей жизнью, пусть не слишком правильной и праведной, не заслужил всё-таки такой жуткой участи, как гибель в лесной чащобе, совсем уж отчаялся, рядом, в двух шагах, за кустами, раздался вдруг старческий, сварливый, но с ноткой участия, голос:
— И кто это туточки подвывает да носопыркой шмыгает?
Глеб Сергеевич вскочил, проломился сквозь ветви малинника, и увидел перед собой освещённую розоватыми отблесками заходящего солнца полянку. А на ней — согбённую, облачённую в длинные тёмные одеяния, старушку, которая смотрела на него из-под седых, торчащих густо в растопырку седых бровей удивительно молодыми, пронзительной синевы, глазами.