Дзен и железяка

Катерина с Машкой переглядывались и фыркали от смеха. У Кати глаза сверкали, словно она задумала какую-то каверзу.

– Маша-а!!! – позвала сестра. – Иди к нам!

Девушка подошла и поздоровалась. Иришка обняла старшую сестру. Она тараторила, не давая слова вставить. Тоже удивилась при виде кошки и предложила понести переноску.

– Ой, ты, пушистенькая, – прижала она к себе сумку. – Шебочка, Шебик.

Марина Томсон чувствовала себя сковано, но, когда Маша объяснила, как будут размещаться, сразу расслабилась. Женщину словно отпустил зажим. Значит, временная отсрочка. Надо выловить Алаферова и поговорить наедине. Игорь Томсон снова целовал руки и вообще вел себя как ни в чем не бывало. Жена поражалась, как он держится, несмотря на то, что все знал. Она украдкой благодарно сжала его руку и ощутила ответное пожатие. Игорь не смотрел на нее, но она знала, что прощена. От этого делалось страшно.

Простила бы она, узнай, что у него где-то есть внебрачная дочь или сын, пусть даже прижитые до брака? Как бы она поступила? Что сказала? Хватило бы ее любви на то, чтобы простить и идти дальше по жизни вместе?

Марина отстала и дождалась, пока ко входу подойдет татарин. Она окликнула его:

– Тимур!

– Что, Марина Ивановна?

Надо же, запомнил. Наверное, Маша ему сказала, кто едет.

– Тимур, у меня есть к вам важный разговор, – сказала она.

– Говорите, не вопрос! – отдувался он под грузом сумок.

Мужчина посмотрел на нее, и она опять вздрогнула. Эти карие глаза! Совсем как у Руслана. Боже… Сходство просто портретное.

– Наедине, – сказала она.– Когда у вас будет свободная минутка?

Он поставил сумки в холле и, повернувшись к ней, сказал:

– Давайте разместимся, позавтракаем, а потом поговорим, хорошо? Шашлыки еще будут. Что-то важное?

– Очень.

***

Они поднялись на второй этаж здания, спроектированного так, чтобы казалось, будто это корабль. Даже окна напоминали огромные иллюминаторы. Маша всему удивлялась. Ни разу не была в таком месте, хотя турбаза осталась еще с советских времен.

Разулись, расстегнулись. Зотова сразу же заняла самое лучшее место в трехместном номере. Подальше от окна, где поддувало, и от двери, где хлопало и ходили люди. Блондинка уселась на кровати, проверяя, как она пружинит, поставила рядом свою сумку с логотипами «шанель» и страдальчески возвела глаза к потолку с таким видом, словно оказалась в хлеву. А так обычно останавливалась исключительно в трех-четырехзвездочных отелях.

– Начинается… – бросила Катерина в воздух и спросила Машу: – Ты где хочешь спать?

– Да без разницы, – развела руками девушка.

– Тогда я у окна, там светлее. А ты у коридора.

– Ладно.

Зотова – опять впереди планеты всей! – заняла все «плечики» в скрипучем советском шифоньере, так что Катерина наконец не выдержала и вспылила:

– Ира, имей совесть. Куда нам прикажешь вешать одежду?

– Кладите на тумбочки, на стулья. Мне какое дело? – окрысилась красавица, показав свое безобразное нутро. – Ваши куртки стерпят.