Небесная голубизна ангельских одежд [litres]

Хотя речь идет о выдаче на продажу в «Антиквариат», Торгсин и «Интурист» сотен икон, следует признать, что иконное собрание Русского музея не было разорено. По мнению Н. В. Пивоваровой, отдавали главным образом «второсортные вещи» из имущества ГМФ, которое временно хранилось в музее[429]. Судьба иконной коллекции Русского музея, таким образом, представляется более благополучной, чем судьба разоренного Исторического музея и даже Третьяковской галереи, которой пришлось отдать в «Антиквариат» иконы из собрания ее основателя, а также из прославленных коллекций Остроухова, Морозова, Зубалова, Рахманова и др.[430]

Сохранив целостность своей коллекции древнерусской живописи, Русский музей тем не менее в 1933–1935 годах выдавал предметы религиозного культа из драгоценных металлов, преимущественно серебра, в том числе оклады, кресты, венчики, дароносицы, распятия, лампады, кадила, золотые образки и нательные кресты[431]. В то время кампания по массовому изъятию изделий из драгоценных металлов из советских учреждений и институтов развернулась по всей стране. Получателями были Госбанк и Ювелирное объединение Мосторга, что свидетельствует о том, что предметы пошли в переплавку, а также Госфонд. Так, 13 ноября 1934 года по акту № 759 Русский музей передал в ленинградское отделение Ювелирного объединения Мосторга золотые и серебряные предметы на сумму 11 370 руб. 60 коп., в том числе и ризы и другие обрамления с икон. Туда же по акту № 793 от 13 июля 1935 года отправились серебряные предметы (басма, коробочки, обрезки парчи и др.) на сумму 2646 руб., а также по акту № 809 от 23 декабря 1935 года 80 серебряных и четыре золотых предмета из отдела древнерусского искусства.

Все выдачи в «Антиквариат», Торгсин, «Интурист», Госфонд, Госбанк и Ювелирное объединение состояли, согласно сопроводительным документам, из предметов немузейного значения. Вопрос о том, были ли среди выданных из Русского музея предметов художественно и исторически ценные произведения религиозного искусства, остается открытым. Наиболее крупная выдача состоялась 1 декабря 1935 года (акт № 803), когда Русский музей отдал 2971 икону[432] в распоряжение музейной секции городской власти – Ленинградского совета[433]. Несколько недель спустя, 17 декабря, туда же были переданы еще 117 икон (акт № 807)[434] и 452 предмета (акт № 808), в том числе деревянные кресты и иконы, складни, образки, пасхальные яйца, подсвечники, эмалевые иконы, венцы, кадила, митры, лампады и части иконостасов. Согласно документу, все предметы принадлежали к «отходам» отдела древнерусского искусства[435]. Вещи, выданные по акту № 808, хранились в музее с пометкой «лавра», однако отношения к упраздненной и разоренной советской властью Александро-Невской лавре, ценности которой тоже попали в Русский музей, они не имели[436]. Показательно, что в обоих актах отсутствовала традиционная формулировка «не имеющие музейного и художественного значения». Вместо нее – «не имеющие экспозиционного и научного значения» для Русского музея, что косвенно подтверждает музейную ценность этих вещей. Судя по документам, эти иконы принадлежали ленинградскому отделению ГМФ и после его ликвидации находились на хранении в кладовых Русского музея. В списках нет датировки, истории происхождения икон и цен, только названия, размеры и инвентарные номера. Выданные по акту № 803 предметы были переданы на хранение в Эрмитаж[437]. Последующая судьба предметов, выданных музейной секции Ленинградского совета, мне неизвестна. Возможно, они были со временем распределены по ленинградским и провинциальным музеям[438].