Август без императора

’’Снова этот взгляд!” — Исимори стало противно до тошноты. Мир окрасился в цвет крови...

Смерть проводника не выходила из головы.

...Солдаты положили Цугаву на верхнюю полку рядом с тем, в очках. Лужу крови на полу вытерли. Но стены были сплошь забрызганы кровью, и следы стереть так и не удалось. Но это не очень бросалось в глаза, и никто бы не догадался о недавней трагедии.

Мятежники не обращали ровным счетом никако­го внимания на Исимори с Кёко. Хотя оба были свидетелями убийства, это никого не беспокоило. По-видимому, заговорщики были уверены, что Исимори и Кёко не проболтаются. Они уже записали их в соучастники? Или принимают за идиотов?

В вагоне было тихо, словно ничего и не произош­ло. ”Мы для них — пустое место, — думал Исимо­ри. — Изнеженные, слабые создания, не способные на борьбу за место в этом бурном мире. Мы — за­ложники, средство для достижения цели”. Времена­ми в нем закипало желание взбунтоваться.

”Но, — подумал Исимори, — на перегоне Токуя- ма—Хиросима пропал проводник. Главный кондук­тор Ямаками и другие проводники должны хватить­ся его и начать поиски. И, так и не обнаружив его, они непременно сообщат об этом в железнодорожную охрану на станции Хиросима. А те, уж конечно, устроят проверку вагонов... Что будет, когда они найдут два трупа?! Вдруг преступники попытаются свалить всю вину на меня? Мол, видели, как муж­чина и женщина тащили труп?! Очень даже за­просто...”

Поезд подходил к Хиросиме. В вагон зашел вто­рой проводник. Исимори лежал с закрытыми глаза­ми на своей полке, притворившись спящим. Ему страстно хотелось крикнуть:

—          Смотрите — трупы! На верхней полке! — но каждый раз его останавливал взгляд сержанта Си­мы. Этот прищуренный глаз в прорези прицела. Ясные, прозрачные, как у ребенка, глаза, и оттого еще более страшные.

”Да ведь у них у всех такие глаза, — вдруг осени­ло его. — Фанатичная вера освобождает от необхо­димости думать — вот откуда этот прозрачный взгляд! Такая вера рождает большую дерзость, упоение собственной силой”.

—          Интересные дела начинаются, — тихо сказал сержант Сима, обращаясь неизвестно к кому. Голос его звучал необычно мрачно. — Но мы не станем распускать нюни. Мы готовы ко всему.

—          К чему? — как эхо повторил Исимори.

Он почувствовал дурноту. Горячий комок подка­тывал к горлу. Мутило от одного взгляда Симы, словно от чего-то омерзительного, нечистого.

Неужели этот тип будет торчать здесь до самого Токио?

Одна эта мысль приводила его в уныние.

Исимори машинально взглянул на часы — 11.45.

До прибытия в Токио еще около двенадцати ча­сов. Невыносимо долго. Тем более что невозможно теперь узнать, что происходит там, в мире.

Вряд ли ’’Сакура” пойдет точно по расписанию. По крайней мере завтра экспресс прибудет в Токио не в половине двенадцатого...