От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны

В период правления монтаньяров во Франции резко усилилась административная централизация. В пылу борьбы с федералистским мятежом они повели наступление на авторитет и полномочия местных властей. Еще в больших масштабах, чем когда-либо раньше, якобинцы прибегли к принудительной мобилизации мужчин в армию. Декрет от 23 августа фактически вводил в стране всеобщую воинскую повинность. Пошли якобинцы и на дальнейшее ограничение свободы торговли и усиление государственного контроля над экономикой. Это выразилось прежде всего в централизованном управлении предприятиями, работавшими на армию. Наконец, была введена государственная монополия внешней торговли.

Под влиянием народных требований вмешательство государства в экономику принимало нередко грубые, насильственные формы. Декретом от 5 сентября 1793 г. создавались так называемые «революционные армии», предназначенные для использования внутри страны. В частности, они широко применялись для конфискации продовольственных запасов и доставки их в большие города. Уступая требованиям санкюлотов и в то же время стремясь овладеть ценовыми рычагами управления экономикой, монтаньяры 29 сентября 1793 г. провели через Конвент декрет о всеобщем максимуме, установивший предельные цены на широкий круг товаров и ограничивший рост заработной платы. В условиях высокой инфляции этот декрет разрушил легальный рынок, что привело к образованию нелегального «черного рынка».

Придя к власти, якобинцы обнаружили, что они со всех сторон окружены врагами — жирондистами, монархистами, неприсягнувшими священниками, вандейцами, иностранными шпионами («агентами Питта»), спекулянтами и пр. Чтобы победить врагов, они прибегли к самым суровым мерам насилия и принуждения, какие только знала история. Система этих мер и получила название «террор». Это был государственный террор, т. е. политика насилия и принуждения, целенаправленно проводимая правительством. При этом упрочение военного положения республики весной 1794 г. отнюдь не повлекло за собой свертывания террора, ставшего как бы неотъемлемым методом правления якобинцев. 17 сентября Конвент принял «Закон о подозрительных». Этот закон грубейшим образом нарушал все декларированные ранее права и свободы человека, в том числе и самые элементарные права личной неприкосновенности. Он предписывал арест и содержание в тюрьме людей только лишь по подозрению в преступных замыслах (даже не деяниях!) Подозрительными объявлялись «сторонники тирании, федерализма и враги свободы», уволенные от должности чиновники, не проявляющие «постоянно своей преданности революции» дворяне и многие другие, не совершавшие никаких преступлений, люди.

Благодаря этому закону быстрее закрутились колесики репрессивного механизма республики. Революционный трибунал окончательно превратился в слепое орудие уничтожения явных или мнимых противников власти якобинцев. 14 октября начался процесс бывшей королевы Марии Антуанетты, один из самых постыдных в истории революции, поскольку на нем малолетнего Луи-Шарля заставили свидетельствовать против своей матери. Уже 16 октября она была казнена. Через две недели последовала казнь 21 жирондиста, а 6 ноября был казнен бывший герцог Орлеанский. Список жертв террора продолжал расти с устрашающей скоростью. Общее число жертв террора в 1793–1794 гг. достигало, как полагают историки, 33–40 тыс. человек. Из них по приговорам чрезвычайных судов было казнено св. 16 тыс. человек. Подавляющее большинство всех осужденных — более 80 % — принадлежало отнюдь не к бывшим привилегированным классам, а к третьему сословию.