Рожденный в огне «Феникс» [CИ]

— Ладно, пожалуй, я слишком задержал тебя. Иди, уже очень поздно, пора отдыхать.

На лице девушки отразилось удивление, но, кивнув на прощание, она повернулась и ушла, укутывая на ходу букет защитной пленкой, чтобы прикрыть его от неподходящей для цветов атмосферы Бадена. Неожиданно я понял, что забыл спросить о мужчине, который был с ней. Не этим ли объясняется удивление Циммер? Впрочем, наш разговор как-то быстро ушел в сторону от этой темы, а возвращаться к ней после всех откровений было неправильно. Я смотрел на «Леди Смерть», и мои мысли невольно вернулись к бою на Силене II. Что было бы, если бы я тогда управлял именно этим мощным мехом, а не слабой и уязвимой «Валькирией»? Возможно, многое стало бы иным. Скорее всего, Шарль остался бы жив, а Тейлор не стала бы инвалидом, пираты же потерпели бы куда более сокрушительное поражение. Но что толку думать о безвозвратно ушедшем прошлом, которое все равно нельзя изменить? Нужно решать насущные проблемы. Я тряхнул головой, отгоняя тени прошлого, и пошел к выходу из ангара.

У ворот меня ждал Бондарев, разговаривавший с часовым. Я сделал ему знак следовать за мной.

— Ты не видел, кто вышел из ангара перед Анжелой?

— Видел, конечно. Это был Шпильман. У меня был как раз серьезный разговор с часовым по этому поводу. Он не должен был пускать в ангар посторонних без разрешения командования отряда, даже если это представитель дружественных сил.

— Значит, Шпильман. Любопытно, — я постучал пальцами по бедру, задумчиво глядя вдаль.

— А что случилось? — сквозь стекла респиратора я заметил, как напряглось его лицо.

— По какой-то причине он стал «подкатываться» к Анжеле. Сейчас, например, подарил роскошный букет роз, о стоимости которого на этом планетоиде я боюсь и думать.

— Тебя это беспокоит? — в голосе Антона звучала явная насмешка.

— Беспокоит, — согласился я, нисколько не смущаясь, хотя и понял его намек. — Откровенно говоря, не похож он на старого ловеласа, не пропускающего ни одной новой юбки. А значит, здесь что-то иное.

— Возможно, ты и прав, — с лица Бондарева исчезла улыбка. — Пожалуй, я пригляжу за ним.

— Хорошо, — кивнул я, — а теперь у меня будет к тебе одна просьба. Найди для Хайнца и Анжелы, а также для Гесса и Мюллер какие-нибудь поручения, требующие их отсутствия в казарме, а сам приходи с Фосеттом и Уинстон в мой кабинет.

— Похоже на заговор, — хмуро протянул мой собеседник.

— Похоже, — вздохнул я. — Потом все объясню.

— Ладно, — лейтенант отдал мне салют, повернулся и ушел.

Глядя в спину Антона, я не мог унять свои сомнения. То, что я намеревался сделать, было довольно скользким путем. Циммер и Мозер могут расценить это как «предательство» в отношении себя, но я видел в задуманном наиболее простой и эффективный для отряда способ выполнить задачу. Будущее покажет, был ли я прав, или мой выбор приведет к расколу в отряде.