Заставлю тебя полюбить

— Потому что я очень сильно люблю свою жену.

Она вновь пустила слезу, которую Ракитин жадно слизал, оставляя влажный поцелуй в уголке ее глаз. Всего одно касание, до боли нежное и трепетное, заставляющее вскипать, изнемогать и желать большего.

— Ты обманываешь меня зачем-то, — прошептала Багирова, отворачиваясь от мужчины. Да, она не видела той любви, о которой он говорил, а может была слишком обижена, что ничего вообще вокруг себя не замечала, кроме своей детской боли, обиды.

— Ты никогда не замечал меня. И всегда пренебрегал.

— Как себе это представляешь? Я старше тебя, намного старше, Мила. И я всегда считал тебя своей сестрой. А однажды я приехал, спустя столько времени, и увидел совсем не маленькую девочку, а девушку, от которой у меня мозг отключился. Было лишь желание забрать себе. И обладать. За что я себя по меньшей мере ублюдком считал и в глаза другу смотреть не мог.

Девушка поверить не могла, что все, сказанное Ракитиным, правда, хотя бы потому, что никогда не думала, что он в принципе способен на такую открытость. Потому что он всегда был замкнут в выражении своих чувств, и только с ней позволял себе что-то большее, но и это большее было скорее чем-то обыденным для большинства, но целым огромным шагом для него.

— Но я же видела…

— Ко мне прицепилась кучка маминых раздолбаев, или гопстопнуть хотели, или что, припугнули ножом. Пока разобрался с ними, пока то, се. Алинка под руку попала, ее тоже приложили слегонца. Что ты там увидела, ничего вообще не значит.

Нож. Господи, а он так спокойно об этом говорил…

— Они тебе угрожали ножом, а ты так спокойно об том говоришь? — Мила растеряла вообще любые промилле, что имелись в ее организме. Словно и в рот не брала ни капли. Вот уже как быстро Ракитину довелось привести ее в чувства, никакая буренка и в сравнение не шла.

А Саша улыбнулся, опуская голову к шее девушки и провел носом до самого уха, жадно впитывая в себя ее аромат. Сразу целый табун мурашек прошелся по телу.

— Волнуешься? Приятно, это, черт возьми, всегда приятно.

Вибрацией по коже прошлось мужское рычание. Но Мила не потеряла основную мысль и продолжила гнуть свою линию.

— Не смешно! Ты чем думал вообще?

— Мил, я на работе своей вижу смерть каждый день, я живу с ней бок-о-бок ощущаю ее холодное дыхание за спиной, я это я, и ножом меня не испугать, пуганый, — Саша прошептал на ухо девушке слова, от который волосы на теле встали дыбом. Она машинально обхватила его за шею и прижала к себе так крепко, как только могла. — Я не боюсь ничего, вообще ничего. За всю жизнь боялся дважды: когда ты в аварию попала и когда пропала сейчас, и я понятия не имел, где ты и что с тобой случилось. Чуть себя не сожрал, что вот такую ситуацию допустил, — с каждым словом сердце Милы таяло все сильнее и сильнее, а еще и сжималось до противных болезненных спазмов в грудине.