Заставлю тебя полюбить

К чести бармена, он не смог бы уже вспомнить и собственное имя, только неясно блеял. А затем пьяная туша приземлилась на скамейку под барную стойку, где он до того и был. Видимо, Ракитин понял, что говорить бесполезно, и пошел искать дальше.

— Ля, да у тебя ж юбка. И Волосы… — бармен томного дышал в щеку Багировой, а потом посмотрел так, словно впервые видел.

— Действительно! А еще голова и ноги! — Мила закатила глаза, одновременно шикая, мол молчи, дурной.

Пронесло!

Ребята набрались прилично, достаточно сильно, чтобы начать чудить, что, собственно, и последовало сразу после глубокой мысли.

— Ля, хочу угнать корову.

— Нахера тебе корова, Ром, угомонись и сопи в две дырки. Лучше давай накатим, а то что-то грустно, — бармен приложился головой к стене и застонал.

— Мила, он меня не понимает, хочу…оседлать корову. И быть ковбоем, тыгыдык, — Рома начал скакать на месте, чем вызвал приступ неконтролируемого смеха у Багировой.

— Ну предположим, там вообще был бык, но ход твоей…мысли мне нравится. Ик, — девушка так же заливисто смеялась, уже не замечая ничего вокруг. Еще бы, пили они уже далеко не текилу, и даже не водку, а все что горело.

Если бы Багирова только могла предположить, что поход в клуб закончится ездой на корове, она бы вряд ли согласилась, но так как она была именно в той кондиции, когда море кажется по колено глубиной, то и размышлять о разумности своих поступков она не могла. Зато смеялась девушка много, как и выпивала.

В этом закутке никто не мог бы ее увидеть, но смотрелось все это отнюдь более, чем странно.

А позже ребята выползли почти на четвереньках из клуба через служебный выход, который выходил прямо к первым домам местных жителей. Ночь давно вступила в свои права.

— У Петровича есть корова, — Вася остановился напротив нехиленького такого дома, цепляясь руками за ворота.

Мила же шла сзади и улыбалась во все тридцать два, сжимая в руках бутылку с коньяком. Ах, вот какая живительная жидкость держала ее на плаву все это время. И как-то легко стало на душе…

— Чур я первая на ней покатаюсь!

Почему-то в голове у девушки не было ни единой разумной мысли. Хотя почему это? Да потому что в ней алкоголя было выше крыши, а еще злость клокотала нешуточным коктейлем, похлеще всяких там шотов с текилой или бокалов с коньяком.

Покататься на корове? Да кизяк вопрос вообще!

— Ну какой же ты тупой! Мне нужен бык, — Рома уселся на скамейке.

— Не суть, она не будет против.

— Ребят, ик, я думаю, она отдыхает, — Мила уселась рядом с Ромой, мечтая поскорее избавиться от ненавистных каблуков. Какой черт ее дернул их напялить? Ну-ну! Это же было желание показать себя. Показала? А теперь по шею в болоте и с налипшей грязью на тонкой шпильке.

А кое-кто с Алинкой зажимался. Оторвать бы ему фаберже за это!

Хоть ноги не сломала и то хорошо.

— Корова или Петрович?

— Ну это же он, тупица, — Вася почти ловко перекинул свое тело через забор и упал на спину, застонав так, что Мила на мгновение испугалась.