Здесь начинается Африка
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1973
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Здесь начинается Африка». Краткое содержание книги:
После освобождения Алжира замкнутость мозабитов постепенно преодолевается во всех сферах жизни. Сейчас здесь успешно функционируют туристические агентства, и, хотя число туристов еще невелико, местные ремесленники переключились на изготовление сувениров. Над многочисленными лавками и киосками города так и хочется повесить броскую надпись: «Все для туристов!» Вот, например, небольшой магазин с ювелирными изделиями — из меди, латуни, серебра, золота. Вы видите кольца, браслеты, ожерелья, цепочки и вдруг — висящие на специальных стендах серебряные… руки. Да, да, это та самая кабалистическая рука Фатимы, которая призвана уберечь от дьявола. Мы уже видели ее в алжирской Касбе на дверях домов. А теперь вы можете этот «охранный знак» увезти с собой — большой или маленький, серебряный или золотой, скромный или отделанный разноцветными камешками. Можете даже купить такую руку, сделанную из кожи или ткани, повесить у себя над входом в дом или же перед ветровым стеклом своей машины. Насколько мне известно по опыту, несуеверных водителей машин, особенно собственных, просто не существует на свете.
Кстати, о суеверии: а что это за крестик? Но нет, он не связан с религией, это же просто Южный Крест, тот самый, который всегда волновал воображение путешественников, отправлявшихся в Южное полушарие. Однако почему же он назван Крестом? Его основные четыре звезды образуют вполне явственный ромб — самый простой и скромный. И вместе с тем… «Южный Крест… — писал когда-то после своих путешествий И. А. Гончаров. — Случалось ли вам (да как не случалось поэту!) вдруг увидеть женщину, о красоте, грации которой долго жужжали вам в уши. и не найти в ней ничего поражающего? «Что же в ней особенного? говорите вы, с удивлением всматриваясь в женщину, — она проста, скромна, ничем не отличается…» Всматриваетесь долго, долго и вдруг чувствуете, что любите уже ее страстно! И про Южный Крест, увидя его в первый, второй и третий раз, вы спросите: что в нем особенного? Долго станете вглядываться и кончите тем, что с наступлением вечера взгляд ваш будет искать его первого, потом, обозрев все появившиеся звезды, вы опять обратитесь к нему и будете почасту и подолгу покоить на нем ваши глаза». Не беда, что в Алжире вы не увидите Южного Креста над головой. Зато он преследует вас со всех витрин.
В следующем магазине по стенам развешаны луки со стрелами и живописные барабаны всех цветов и размеров. Впрочем, эти барабаны имеют вполне научное название — «дарбука». Они сделаны из тонкой бараньей кожи, натянутой на твердую основу, пестро разрисованы и украшены разнообразной отделкой — тесьмой, мехом, бахромой, лентами. Молодой продавец-араб, оказавшийся неожиданно блондином, смотрит вопросительно: он хочет угадать точно, для какой цели вам требуется «дарбука» — как игрушка ребенку, как сувенир, или вы, быть может, действительно хотите играть на нем. Не дожидаясь вопроса, я выбираю для себя последний вариант. Продавец протягивает мне самый большой и, на мой взгляд, наименее красивый «барабан» — видимо, такой и должен служить серьезным целям, — и показывает мне элементарную технику игры. Тут-то и начинаешь оценивать удивительные музыкальные качества этой «игрушки». Кожа натянута таким образом, что во всех местах звучит по-разному. Эта гладкая поверхность может служить не только ударным инструментом, но и струнами, и клавишами. От тончайшего шелеста песка до громоподобных ударов — все звуки пустыни вмещаются в этот незатейливый инструмент. И конечно, чем меньше поверхность натяжения, тем меньше диапазон звуков. Хотя даже самые маленькие «дарбуки», размером с наперсток, способны издавать немало различных тонов. И я, к стыду своему, предпочитаю несколько маленьких одному большому и «настоящему», как ни пытался уговорить меня молодой продавец.
На прилавке магазинчика лежат высушенные странные чудовища — они похожи на маленьких крокодильчиков, только с более плоским туловищем и крошечной головкой. Это вараны. Ящерицы поменьше здесь называются «рыбы песка» («poisson des sables»). Между прочим, излюбленное лакомство местных жителей.
Среди многочисленных кустарных изделий достаточно оригинальны и неожиданны плетения из пальмовых листьев. Оказывается, это совсем неплохой, красивый и прочный материал для изготовления корзин и вееров.
Мозабиты неразговорчивы. Но вот одного из них я попросила показать дорогу, и он любезно пошел проводить меня сам. Невольно возникла живая беседа. Мой спутник гордится своим городом и его нравами. «Вы заметили, у нас совсем нет нищих. И никогда не было. Потому что у нас община и мы всегда можем получить там деньги на открытие какой-нибудь лавочки. Бездельничать у нас не может никто… Ну, больные, конечно. Но община выделяет им некоторое пособие. Да и родственники у них есть».
Действительно, города М’Заба выглядят много зажиточнее, чем населенные пункты в ряде других оазисов, — или, быть может, это кажется из-за размеренности их жизни? В обиду они своих единоверцев не дают, это так. Родственники… Особая деликатность в отношениях между людьми здесь живо бросается в глаза. Старики при встрече обязательно дважды «целуются» — прикасаясь друг к другу попеременно обеими щеками. Впрочем, это свойственно почти всем арабам. Старик мозабит с ребенком на руках — один из самых трогательных образов, какой когда-либо мне встречался. Морщинистые руки старика перебирают волосики ребенка с такой нежностью, слезящиеся и уже плохо видящие глаза сияют такой любовью, что понимаешь — перед тобой выражение необыкновенного чадолюбия, забота о своем потомстве. Общинный строй накладывает, разумеется, печать на характер людей. Но, с другой стороны, без помощи «мира», как говорили в старину, человек ни за что не смог бы выжить в скалистой пустыне.
В долгих прогулках по Гардае меня сначала преследовало ощущение чего-то необычайного. Оказывается, мне не встретилось еще ни одной женщины. Во-первых, подумала я, их, наверное, здесь намного меньше, чем в других арабских городах, потому что мозабиты не признают «шерху», то есть многоженство, присущее остальным мусульманам. Более того, мозабит не смеет привести в долину женщину из другого племени или народа. Во-вторых, строгость нравов согласно древним традициям категорически запрещает женщинам М’Заба не только покидать границы оазиса, но и даже просто появляться на улице. Таким образом, вся забота о детях, вышедших за пределы дома, ложится на мужчин. Мусульмане чаще всего считают женщину просто одушевленным предметом; видимо, это свойственно и городам М’Заба, хотя здесь, в типично родовой организации, женщина всегда была равноправным членом общества.
Каждый город пронизан сетью узких, извилистых переулков. Маленький ослик из породы «буррико», той самой, представителя которой так безжалостно убил в Алжире вместо льва Тартарен из Тараскона, от головы до хвоста занимает как раз всю ширину улицы — от дома до дома. Переулки незаметно уводят вверх. Там, наверху, как я это и поняла сразу при взгляде на первый лежавший на нашем пути город мозабитов, весь этот архитектурный комплекс увенчан четырехугольным минаретом мечети, служащим центром внешнего художественного облика города. Двадцатидвухметровый минарет Гардаи, например, виден почти из каждого узенького переулка. Он — как бы постоянный ориентир в этом лабиринте высоких глухих стен. А на закате солнца он напоминает путешественникам свечу, зажженную над городом.
Строгость, простота и экономия средств создали во всех городах такую гармонию, на какую бывает способна лишь сама природа. Эти города с их крепостными стенами, мечетями, базарами, колодцами словно сами, естественным путем, пришли в мир, не испорченные человеческим вмешательством, назойливостью, выдумкой. Целостность и законченность архитектурного ансамбля М’Заба, его слитность с природой, точное соответствие реальным, естественным условиям, логическое сочетание стихийного и рационального чрезвычайно высоко ценил Ле Корбюзье. Именно этому идеалу он пытался следовать в своем творчестве.