Тяжело в учении, легко в бою

Немцы скрылись из вида и опять появились в хвосте, но теперь гораздо выше. Сашка в горячке скоротечного боя и не заметил, как их самолет снизился, и сейчас они летели, буквально цепляясь крыльями за заснеженные ели. А немцы повели себя странно. Они стали рыскать, потом полезли на высоту и, в конце концов, отклонились куда-то вправо. Неужели потеряли?! Точно, потеряли! Мессера удалялись все дальше и дальше пока не превратились в едва различимые точки. И только тогда Сашка оторвал взгляд от свинцово-серого неба, повернувшись к Евдокии.

Бершанская, тем временем, заметив подходящую полянку, пошла на посадку. Стоило, самолету остановится, как Сашка неуклюже выскочил из своей кабины и бросился к Евдокии. Ему показалось, что она не шевелится, привалившись лицом куда-то вниз.

— Дуся! — парень, скользя на плоскости, добрался до Бершанской, — ты в порядке?! Ранена?! Куда?!

Евдокия молчала, не поднимая головы. Первым порывом было подхватить ее под руки и вытащить из самолета на землю. Но Сашка боялся необдуманными действиями повредить женщине. Неизвестно еще, куда попала пуля. Парень сунул руку к телу женщины, пытаясь на ощупь понять, куда она ранена, как вдруг Евдокия подняла белое, как мел лицо, и посмотрела на Сашку. Ее губы скривились в нервной усмешке:

— Ну, вот. Только вчера познакомился с женщиной, а уже руки распускает, охальник!

На душе у парня сразу стало легко. Жива! И судя по всему даже не ранена. Он облегченно выдохнул, и тут до него стало доходить, что только что выдала ему Бершанская. Сашкино лицо полыхнуло красным, он хотел сказать, что вовсе не для этого полез к женщине и вообще он думал, она ранена, но слова застряли в горле и парень в возмущении застыл с открытым ртом. Выглядело это так забавно, что Евдокия, не удержавшись, расхохоталась. Сашка в негодовании уставился на смеющуюся женщину, но Бершанская никак не унималась, буквально закатываясь смехом. Парень, отвернувшись, в сердцах сплюнул, что вызвало еще больший хохот. Нет, ну чему она так радуется?! Взрослая женщина, а ведет себя, как первоклашка! Лишь бы поржать! Сашке захотелось, не сдерживая себя, высказать все, что он думает о веселье капитана. Останавливало только то, что Евдокия женщина, намного старше его, да еще, плюс ко всему, командир знаменитых «ночных ведьм». Сашка развернулся, чтобы спрыгнуть на землю, но нога неожиданно поехала и он, плюхнувшись на задницу, съехал по плоскости в снег. От обиды и нелепости ситуация парень все-таки негромко выругался. Но Евдокия все рано услышала. Смеяться она уже не могла, уткнувшись лицом в приборную панель, она только всхлипывала, подрагивая плечами. Наконец, немного успокоившись, Евдокия, похохатывая, стала выбираться из кабины. Сашка поднялся со снега и, отряхиваясь, отошел в сторонку, чтобы напарнице было, куда спрыгнуть с крыла. Да вот только не тут-то было. На том же месте, где и он, Бершанская поскользнулась и точно так же скатилась в снег. Сашка хрюкнул в воротник комбинезона, едва сдерживая смех. Евдокия яростно стрельнула в него глазами и опять рассмеялась. Тут уже и Сашка ее поддержал. Заливаясь смехом, они смотрели друг на друга, выплескивая страх, боевую ярость, ненависть к врагу и стыд за то, что враг так легко, по-детски их подловил. А еще их накрывала эйфория — они живы и даже не ранены, и все самое страшное уже позади, все обошлось, и можно вот так вот смеяться, обижаться, просто дышать и, ухватив полную пригоршню снега, растереть им лицо, чувствуя освежающий холод. Им было так легко и радостно, что они никак не могли успокоиться. С этим смехом окончательно уходила напряженность еще существовавшая между ними. Зато появлялось то непередаваемое чувство общности, близости и взаимопонимания, которое возникает только у людей, побывавших вместе за гранью, прошедших по самому краю жизни и смерти и благополучно вернувшихся оттуда.